Книга Тени южной ночи, страница 45 – Татьяна Устинова

А утром пришла в голову мысль, что она обязательно должна изучить памятник Ленину.

Время от времени — нет, почти постоянно! — в голову писательницы Покровской приходили довольно странные мысли.

Издали, еще из коридора, она заметила в холле своего кавалера Вадима. Он вольготно расположился на диване, а напротив сидела дама сказочной красоты и неопределенных лет. Дама была облачена в алый, в рюмочку, брючный костюм, короткий кружевной топ и золотые туфли и оснащена гигантской сумкой «Гуччи» и солнечными очками, установленными поверх платиновых волос.

Маня некоторое время прикидывала, как лучше поступить, вернулась к себе и с большими усилиями, кряхтя и обливаясь потом, выбралась в окно.

А потом еще и Вольку вытащила, который честно недоумевал, отчего это хозяйку потянуло на акробатические номера!..

Зато Вадим и его красавица остались позади!

Примерно на полпути к Ильичу Маня поняла, что не дойдет. С каждой ступенькой боль в левом колене становилась все острее, отдавала то в локоть, то в спину, и уже трудно было улыбаться встречным, легко и весело сбегавшим вниз, делать вид, что все в порядке.

Лавочки по обе стороны гигантской лестницы все были заняты. Маня обратила внимание, что в Пятигорске любят посидеть на лавочках.

Наконец она доковыляла до почти свободной — на ней сидела одна-единственная девушка, — подошла, опустилась и объявила:

— Привал! — И улыбнулась девушке.

Та не обратила на соседку никакого внимания. Она плакала, совсем по-детски утирала слезы ладонями и время от времени пыталась то ли погладить, то ли как-то закрыть руками непонятное существо, лежавшее у нее на коленях.

Волька моментально залез под скамью — в тень, — и оттуда часто и тяжело задышал.

Маня достала из рюкзака поилку и налила ему воды.

— Волька, попей! Попей, собака.

Он фыркнул от удовольствия и принялся мерно лакать.

— Ваша собака пьет, — вдруг выговорила девушка, — и все с ней в порядке! А моя умирает! — И зарыдала в голос.

Маня немедленно кинулась утешать.

— Ну что вы, что вы, — забормотала она, придвигаясь к девушке и намереваясь ее обнять. — Собаки ведь как люди, живут и умирают. У вас первая собака, да? А отчего она умирает? Заболела? Или от старости?..

— От… от голода, — выговорила девушка сквозь рыдания. — Моя единственная собака умирает от голода!

Маня вытаращила глаза.

— Может быть, — начала она осторожно, — имеет смысл ее… покормить? И она останется жива?

— Они сказали, процесс необратимый! Уже поздно! Понимаете?! А она сказала, что не знала! И сказала, что лучше выбросить совсем!

Маня слегка отодвинулась, нагнулась и на всякий случай посмотрела под скамейку. Волька был весьма упитан, томен и блаженно лежал на боку.

— Расскажите толком, — поспросила Маня неуверенно.

Ей уже не очень хотелось слушать, она понимала, что девушка не в себе.

Может, наркоманка?..

— Она заморила голодом мою собаку. — И девушка опять залилась слезами. — В клинике сказали: поздно, у нее дистрофия, она не поправится! А я не знала ничего, я вчера только прилетела!

— Кто заморил?

— Мама. Я оставила ее маме! Я раньше квартиру снимала, и можно было с собакой! А новые хозяева не пускают! Я и оставила маме до конца учебного года! А мама ее погубила.

— А зачем ваша мама так сделала?

— Господи, у нее самый главный страх в жизни — растолстеть, понимаете?! Она сама ничего не ест, и собаке не давала, боялась перекормить!