Книга Ночь пяти псов, страница 33 – Чхэ Ёнсин

— Я пишу сценарий для спектакля по «Скотному двору». Классная руководительница согласилась, чтобы я попробовал, — сказал он, орудуя палочками для еды. — Все проголосовали «за», решив по названию, что это комедия. Никто из этих болванов книгу, естественно, не читал. Только и умеют, что выбирать старостой класса таких же болванов, как они сами.

Пак Хечжон не сводила глаз с сына. Однажды он сказал, что в жизни не хватает кнопки пропуска, которую можно было бы нажимать, когда становится слишком трудно — как при просмотре фильма, если хочешь пропустить сцену. Ему было тогда шесть лет. Приходило ли это в голову другим шестилеткам?

— Знаешь, почему я выбрал эту книгу? — Семин взялся было за следующий оладушек, но отложил палочки. — Потому что хочу, чтобы до них дошло, какие они болваны.

Пак Хечжон молчала.

— Анбин сказал, что хочет взять роль Боксера. Это конь-тяжеловоз из книжки, помнишь? Но Анбин подумал, что на сцене ему придется боксировать, идиот.

Губы Семина скривились в ухмылке, глаза сузились. Пак Хечжон больше всего не любила, когда лицо сына вот так искажалось злобой. Через секунду его глазные яблоки непроизвольно задвигались.

Положив руку ему на колено, Пак Хечжон подождала, пока пройдет приступ и спросила:

— Знаешь, какой вещий сон мне приснился, когда я была беременной?

Глаза Семина засветились весельем.

— Я видела, как по широкому заснеженному полю идет белый тигр. Огромный, прекрасный белый тигр.

— Белый тигр?

— Да. Огромный-преогромный и очень красивый.

— Огромный — это примерно какой?

Она развела руки в стороны и сказала, что тигр был в четыре раза больше.

— Всего в четыре?! Совсем недавно он был больше в семь раз! — засмеялся Семин.

Это был искренний, радостный смех. Смех обычного одиннадцатилетнего мальчика. Пак Хечжон заулыбалась в ответ.

— Ну как, теперь настроение получше?

— Я же говорю, мне все равно, что они обо мне думают.

Она ласково изучала исцарапанное лицо сына:

— Хочешь, устроим в субботу пикник? Я куплю твой любимый кимпап.

— Правда?

Время от времени мать с сыном запасались кимпапом и уезжали из города. Однако Семин, поначалу всегда увлеченный идеей прогулки и выбиравший, куда поехать, редко выходил из машины, стоило им добраться до места. Пусть Семин и привык к нежелательному вниманию, чувствовать, как на тебя глазеют все отдыхающие, было нелегко даже ему. Так что их так называемые пикники превращались в обычные поездки на автомобиле. Кимпап они тоже ели в машине. В прошлый день рождения Семин захотел пойти в парк развлечений, но в последний момент передумал, и они поехали к морю.

— Или, может, в этот раз сходим в парк развлечений? — спросила Пак Хечжон.

— Нет.

— Ты же хотел покататься на американских горках?

— Я уже катался на них в Эверленде^[7], ничего особенного.

— Когда?

— Недавно, — ответил Семин, и бросив на мать быстрый взгляд, добавил, — с Иоанном.

Опять мастер Квон. Пак Хечжон вспомнила, как Семин объявил, будто знает, почему мастер Квон убил мальчиков, и внутри у нее похолодело.

— Почему ты мне не сказал?

— Просто не сказал. — Семин несколько раз моргнул, поджал губы и уставился в потолок. — Почему ты не любишь Иоанна? Ты даже не знаешь, что он за человек.

Не ответив, Пак Хечжон подошла к газовой плите и стала выкладывать порциями на сковороду оставшееся жидкое тесто. Семин развернул стул, чтобы видеть мать. Она стояла к нему спиной, склонившись над сковородой, но чувствовала каждое его движение. В конце концов Семин взъерошил волосы, встал и направился в свою комнату.