Книга Ночь пяти псов, страница 38 – Чхэ Ёнсин

Утром, проводив Анбина в школу, госпожа Со первым делом отправилась в книжный магазин. В обычной ситуации она сделала бы заказ через интернет, потому что так выходило пусть ненамного, но дешевле, однако сейчас была не в силах дожидаться доставки. Не обращая внимания на немытую посуду, она уселась читать. Где-то на тридцатой странице дыхание ее участилось, а примерно на середине книги госпожа Со дошла до пределов терпения. Лишь сделав передышку, она смогла вернуться к повести. Призвав на помощь всю выдержку, госпожа Со дочитала «Скотный двор» до конца.

Захлопнув книгу, она долго изучала портрет Джорджа Оруэлла на задней обложке. «Вы только посмотрите на эти угольные брови и упрямо сжатые губы! Лицо как будто помяли со всех сторон. Только такой и мог все это придумать. Какие отвратительные персонажи! Прожорливые свиньи, тупые лошади и ослы… А Боксер хуже всех. Что за идиот! Всю жизнь надрывался, веря тем, кто его просто использовал, и так ничего и не понял, когда его отправили на живодерню». Проблема была в том, что Анбин хотел сыграть именно роль Боксера. Госпожа Со не могла этого допустить. Она схватила смартфон, намереваясь позвонить классной руководительнице, но внезапно остановилась: сначала надо хорошо все обдумать.

Просматривая статьи с разбором книги, госпожа Со наткнулась на строчки, которые ей необыкновенно понравились: «„Скотный двор“ — это неустаревающая аллегория, показавшая основные негативные факторы, ведущие к деградации власти в рамках отдельно взятой политической системы». Она подчеркнула предложение красной авторучкой, а слова «негативный» и «деградация» обвела кружками. «Вот бы остановить первого встречного, — подумала она, — и спросить, нужно ли забивать головы младшеклассникам всем этим». Теперь она решительно набрала телефонный номер. Уроки уже закончились, и классная руководительница ответила почти сразу.

— Я долго думала и считаю, что «Скотный двор» никак не подходит детям, — пошла в наступление госпожа Со. — Дети не поймут этого произведения, а если даже и поймут, это не та история, которую следует ставить на школьной сцене. Другое дело, если нет выбора, но мы-то можем выбрать что угодно. Зачем брать произведение, способное плохо повлиять на детскую психику?

— А что, по-вашему, не способно плохо повлиять?

— Что за вопрос! Любая детская книжка. Допустим, «Сказание о двух сестрах», «Солнце и луна»^[9], «Новое платье короля», «Русалочка»… Разве все перечислишь?

— По-моему, названные вами книги мало чем отличаются от «Скотного двора» в смысле возможного влияния на детскую психику.

— Что вы имеете в виду?

— В «Сказании о двух сестрах» мачеха убивает падчериц, а родной отец даже не пытается их защитить. Русалочке не удается завоевать любовь принца, и она превращается в морскую пену. Вам не кажется, что для детей это слишком депрессивно? Я с опаской думаю о том, чему могут научить эти истории, не говоря уж об их влиянии на психику.

Госпожа Со злобно сощурила глаза. Тон учительницы ей совсем не нравился: слова звучали так, словно собеседница считала госпожу Со глуповатой.

— И тем не менее это разные уровни. В «Скотном дворе» политический подтекст, нужно ли это детям?

— Я понимаю ваше беспокойство, но вы ошибаетесь, думая, что дети в одиннадцать лет еще слишком малы. Им вовсе не обязательно все разжевывать. Я считаю, детям выпал замечательный шанс заинтересоваться вопросами, связанными с политикой, и уверена, что им, как гражданам нашей страны, этот опыт будет весьма полезен.