Книга Смерть на кончике ножа, страница 16 – Елена Терехова

— Ксения! – закричал он в телефонную трубку. – Будет время, загляни-ка ко мне.

— Что-то случилось, Василий Михайлович? – голос девушки звучал спокойно и по-деловому. Она уже несколько месяцев как перебралась в административно-бытовой комбинат автобазы «Центральная» и сидела дипломированным специалистом в кабинете технологического отдела.

— Ты когда медведя́ своего заберёшь? Он меня чуть калекой не сделал, вашу Наташу! Сегодня же чтоб его духу тут не было, иначе спалю в котельной, так и знай.

— Хорошо, я загляну в конце рабочего дня.

Ксения положила трубку и задумалась. Как-то странно сегодня ведёт себя Михалыч. Рабочий день толком не начался, а он уже на взводе. Явно что-то случилось из ряда вон. Надо будет попозже позвонить Щербининой.

К половине десятого утра в кабинете директора автобазы «Центральная» состоялось экстренное совещание. Столько народу сразу собиралось здесь нечасто, поэтому секретарше, хрупкой крашеной блондинке за сорок, пришлось изрядно потрудиться, чтобы разместить приглашённых. Борис Филиппенко, директор автобазы, окинул хмурым взглядом собравшихся. Повестка, которую им предстояло обсудить, была не из приятных.

Кроме работников вверенного директору предприятия, присутствовали и непосредственные участники задержания нетрезвых хулиганов – заместитель начальника городского штаба ДНД Дмитрий Табачников и Антон Лапин, тот самый фотокорреспондент, снимки которого наглядно продемонстрировали всё, что натворила развесёлая компания любителей горячительного.

Фотографии переходили из рук в руки от одного участника совещания к другому. Последней их рассматривала стоявшая у окна Борисова. Сидеть на жёстком стуле ей пока не позволяла больная спина, впрочем, от места на мягком кожаном диване, стоявшем у стены директорского кабинета, она тоже отказалась – это был ещё более неудобный вариант, несмотря на уколы, которые ей проставила процедурная сестра перед отъездом на работу. Поэтому женщина и предпочла стоять, прислонившись к широкому подоконнику, так было значительно легче.

— Для начала, Василий Михалыч, озвучь собравшимся имена наших работников, особо отличившихся в данном деле, – обратился Филиппенко к начальнику РММ. – Думаю, снимки достаточно чёткие, чтобы можно было разглядеть их одухотворённые лица.

— Да куда уж чётче, – проворчал Михалыч, поднимая на лоб плюсовые очки. – Новиков Георгий, он же Гоша, и Алексей Попов, подпольная кличка «Так сойдёт». Вот ведь неймётся людям! Работники неплохие и в коллективе с ними особых проблем нет, но как за ворота выйдут – всё, жди неприятностей!

— Тут уже не неприятности, товарищи, тут дела посерьёзнее – уголовным делом попахивает, – подал голос Табачников. – Злостное хулиганство, статья двести шесть УК РСФСР, до пяти лет.

Мужчина лет сорока, поджарый, спортивный, с широкими плечами и сильными руками, он казался сошедшим с агитплаката. Именно таких, темноволосых, синеглазых, волевых, любили изображать художники.

— Что значит «злостное»? – поинтересовалась молоденькая девушка, секретарь комсомольской организации.

— Исключительный цинизм и особая дерзость, – прокомментировала Борисова. – Как ни прискорбно, но именно эти действия мы на фотографиях товарища Лапина и наблюдаем.

«Плакатный» Табачников пристально посмотрел на неё своими пронзительными синими глазами и одобрительно кивнул. Сердце женщины невольно ускорило разбег. Она постаралась придать своему лицу выражение полного равнодушия.