Книга Смерть ранним утром, страница 128 – Геннадий Сорокин

— Мы вывезем тебя в Прибалтику. Ты вызовешь на переговоры своего знакомого немца или его доверенных лиц и велишь им перевести все деньги с твоих зарубежных счетов на счета, которые укажем мы. Не вздумай запираться и убеждать меня, что у тебя нет денег за границей. Мы все про тебя и твою подпольную бухгалтерию знаем.

— Ха, какой ты удалец! — воскликнул Клопов. — Тут за окном свинья каждый день хрюкает. Пойди, расскажи ей свою сказочку. Она поверит, а мне лапшу на уши вешать не надо! Где гарантия, что после перевода денег на ваши счета я не заполучу в знак благодарности пулю в лоб из того же ствола, из которого вы девчонку убили?

— Гарантий действительно нет, — согласился Поцелуев, — но у тебя нет выбора! Или ты сделаешь, как мы предлагаем, или заживо сгниешь в зоне.

— Что будет после перевода денег? — спросил Клопов. — Меня ведь по-прежнему будут разыскивать за убийство, которое я не совершал.

— Мы вывезем тебя на Западную Украину, снабдим новыми документами, и ты начнешь новую жизнь. Документы будут самыми настоящими. Ты поселишься где-нибудь в сельской местности, женишься, нарожаешь детишек и будешь тихо и спокойно доживать отведенный тебе богом срок. В любом случае это лучше, чем баланду на зоне хлебать.

Клопов попросил время подумать. За ответом к нему пришел главарь бандитов по кличке Волк.

— Вася, ты запасливый мужик. У тебя наверняка по всей стране сберкнижки на предъявителя спрятаны. Ты женишься на порядочной, надежной женщине и доверишь ей получить свои сбережения. Без средств к существованию ты не останешься.

«Хорошую приманку он мне кинул, — подумал Клопов. — После его слов я должен уверовать, что пока они сберкнижками моими не завладеют, убивать меня не станут».

— Зачем вам мои доллары? — спросил Клопов.

— Это не твое дело! — отрезал Волк. — Ты согласен с нашим предложением? Если нет, то на следующей неделе мы тебя передадим властям.

Клопов сделал вид, что согласился. Он попросил подробно рассказать о своей новой жизни на Западной Украине. Волк врал ему охотно, запоем, но неправдоподобно. Чувствовалось, что этот момент похитители не продумали.

7 мая у Клопова закончились фальшивые ампулы с инсулином. Преступники привезли новые, уже с настоящим препаратом. Настало время действовать!

«Или я выберусь отсюда, или здесь же сдохну, но ни в какую Прибалтику не поеду! — твердо решил Клопов. — Главное — выбраться из этого дома. В деревне я попрошу помощи у людей и буду в безопасности. Они же меня из дома отдыха не во Львов или Тернополь привезли, а в какую-то деревню рядом с “Металлистом”. В деревне живут наши советские люди. Как только я увижу первого деревенского жителя, тут же окажусь в безопасности. Против всей деревни бандиты не попрут. Силенок не хватит».

8 мая, утром, Клопов встал на колени и обратился к тому месту, где в углу комнаты могла висеть икона:

— Господи, не дай пропасть ни за грош! Помоги мне выбраться из этой передряги, и я стану самым верным прихожанином церкви твоей! Благослови меня, чтобы рука не дрогнула и чтобы этих ублюдков в доме поменьше было. — Василий поднялся, отряхнул колени. — Папаша не убил, и вам, выродкам, не удастся! — беззвучно, одними губами прошептал он.

Перед обедом в комнату вошел Эдик — человек, искренне ненавидевший и презиравший Клопова. Насмехаясь над пленником, он называл его и в глаза, и за глаза обидными словами, самыми благозвучными из которых были «тупорылая свинья» и «слюнтяй безмозглый». Остальные эпитеты были нецензурными.