Книга Смерть ранним утром, страница 64 – Геннадий Сорокин

Если бы Абрамов был знатоком психологии, он бы заметил разительную перемену в хозяине дома. В глазах Пахоменко появилось осмысленное выражение. Мгновенно оценив, что произошло с его сожительницей, он вначале пришел в ужас, потом тут же, без перехода, с удовлетворением осознал, что теперь все имущество, нажитое им совместно с Юлей, и все ее личные вещи стали принадлежать ему одному. Теперь он всему хозяин и распорядитель! Но он ошибался.

— Собирайся, поедешь с нами! — велел Абрамов.

— Вы, собственно говоря, что ищете? — осмелев, спросил Пахоменко. — Кто вам дал право рыться в моих вещах? У вас есть разрешение прокурора на обыск?

— Конечно, есть! — не задумываясь, ответил Абрамов и влепил альфонсу такую затрещину, что тот слетел с дивана и оказался на полу. — Ты кому горбатого лепишь про свои вещички? У тебя импортные туфли, куртка от спортивного костюма «Адидас», ондатровая шапка в шкафу. Это ты все на зарплату гардеробщика купил? Ты — ничтожество! Ты жил за счет проститутки и вместо того, чтобы сейчас заткнуться и помолчать, начал нас про какие-то санкции спрашивать. Жаль, уголовной статьи для таких, как ты, нет. Я бы ее ввел. Год прожил за счет проститутки — годик отсиди в зоне, подумай о своем поведении!

— Прекратите называть мою девушку проституткой! — не поднимаясь с пола, злобно потребовал Пахоменко. — Юля в ресторане работала, посуду мыла.

— Знаем, как она посуду мыла, — усмехнулся Абрамов. — В Сочи ездила! Там же своих посудомоек не хватает, некому туристов обслуживать. Признайся, она тебе с берегов теплого южного моря букетик не привозила? У нее была опасная работа. Профессиональные заболевания! У вас абонемента в кожно-венерический диспансер не было?

— Врач сказал — лечиться надо! У тебя трихомонада, — издевательским тоном пропел Сизиков.

— Какая трихомонада! — воскликнул Абрамов. — Сифилис! Посмотри на его рожу. У него скоро нос провалится.

Пахоменко тут же потрогал переносицу, проверил, не стали ли хрящи мягкими. Все было нормально. Сифилисом Юля не болела. Один раз они вместе лечились от гонореи, но это было в самом начале их знакомства. Потом она была более осторожной.

Закончив обыск, оперативники закрыли квартиру на ключ. Пахоменко забрали с собой. В тот же день судья Центрального района осудил его на десять суток административного ареста за сопротивление сотрудникам милиции. Перед судебным процессом, длившимся всего пять минут, Абрамов объяснил судье сложившуюся ситуацию.

— Если мы его сейчас отпустим, он продаст все вещи сожительницы, а у нас такая ситуация сложилась, что мы не знаем, какая мелочь, какая куртка или сапоги могут привести к раскрытию преступления. Пускай посидит в ИВС. В театре ему замену найдут. Не Гамлета играет.

В изоляторе временного содержания сокамерники настойчиво предложили Пахоменко поменяться вещами. На свободу он вышел в растоптанных кирзовых ботинках, поношенной куртке-спецовке и стареньком трико вместо модных вельветовых брюк.

Абрамов еще во время обыска решил, что не даст Пахоменко присвоить вещи Юлии. У него перед глазами стояла бледная, изрезанная на хирургическом столе девочка с пакетиком под халатом. Она была падшей женщиной, содержанкой состоятельного мужчины. Когда-то она блистала, а потом рухнула в пропасть и осталась ни с чем. Даже ближайшей родственницы лишилась.