Книга Смерть ранним утром, страница 89 – Геннадий Сорокин

— Почему вы все думаете, что у меня дома деньги мешками хранятся? — обиженно сказала Снежана. — Мне не на что хоронить Юлю. Мне после больницы жить будет не на что, а вы мне предлагаете венки купить, поминки оплатить? Нет у меня денег. Нет!

— Хорошо, — согласился Абрамов. — Ее похоронят за счет государства. Ты поедешь на похороны? Я могу договориться с врачами. Они отпустят тебя на полдня.

По лицу Снежаны побежали слезы. Сглотнув ком в горле, она тихо прошептала:

— Не нужны мне эти похороны. Я хочу помнить ее живой, а не в гробу. Хороните без меня.

В управлении Абрамов доложил Агафонову, что он почти нашел общий язык с Березкиной.

— Не увлекайся, Ваня, не увлекайся! Снежинка хоть и юное создание, но коварное и беспринципное. Чуть-чуть дашь слабину — она тебе на шею сядет и понукать будет.

— Может быть, я не прав, но сейчас она единственный человек, который может хоть что-то рассказать о Клопове.

— Не знаю, что получится из твоей затеи, но срок тебе на ее разработку я даю до третьего мая. В среду к нам приезжают гости из Москвы. С какой целью они прибудут и кто они такие, я не знаю. Если это обычные проверяющие, то мы их визит как-нибудь переживем. Если они приедут с целью найти в наших действиях недостатки, то готовься к выговору или к строгому выговору.

Агафонов посмотрел задумчиво в окно, достал сигареты, хмыкнул, оценив ситуацию вокруг московской проверки.

— Что за жизнь, черт возьми! — сказал он. — Как ни старайся, сутками на работе сиди, но если в Москве приняли решение тебя наказать, то накажут, будь ты хоть трижды самым добросовестным работником в уголовном розыске. Я разрешаю тебе поработать с Березкиной в выходные за счет своего, так сказать, личного времени.

С трудом дождавшись конца демонстрации, Абрамов поспешил в больницу. Снежинка вышла к нему на улицу, и они пошли в больничный парк, чтобы посидеть на лавочке в уединенном месте. Снежана была бледной, осунувшейся, с обвисшей грудью. Девушка перехватила взгляд Абрамова, невесело усмехнулась:

— Ничего более ужасного я в своей жизни не видела! Была грудь, на которую все мужчины засматривались, а теперь что осталось? Уши спаниеля. К зеркалу подходить страшно: волосы тусклые, руки как спички, ноги…

Снежинка потянулась к верхним пуговичкам больничного халата, явно намереваясь расстегнуть их.

— Хотите покажу, что со мной стало? — спросила она.

— Не надо, не надо! — поспешно остановил ее Абрамов.

— Если бы мне сказали месяц назад, что я без всякого стыда покажу обнаженную грудь незнакомому мужчине, то я бы ни за что не поверила. Но больница! Она убивает чувство стыда. Я сколько раз видела, как женщины подходят на медицинский пост и оголяют ягодицы для уколов. Им безразлично, стоят мужчины рядом или нет.

Абрамов был сбит с толку. Он не знал, как ему реагировать на откровенные признания Березкиной.

— Соседки по палате говорят, что руки и ноги снова станут прежними, а грудь уже не поднимется, так и будет висеть.

— Снежана, давай о чем-нибудь другом поговорим.

«Один-ноль в мою пользу! — подумала девушка. — Он должен был, просто обязан был переменить тему. Забавно было бы, если бы кто увидел, как я милиционеру в форме голую грудь показываю».

— Вы говорили, что можете отвезти меня на похороны? На похоронах мне нечего делать. Я еще, чего доброго, в обморок там упаду, и вам придется со мной возиться, «скорую помощь» вызывать. Если у вас есть возможность, отвезите меня к Юле домой. Ключи от ее квартиры у вас есть? Вы не подумайте ничего такого, просто я хочу забрать у Юли свои вещи.