Книга Черное сердце, страница 121 – Геннадий Сорокин

— Подожди!

Теплая ладонь Марины легла мне на колено.

— Ответь мне на один вопрос. Ты дважды спал с Шутовой, и между вами ничего не было. Она не нравится тебе, не устраивает как женщина?

— Меня не устраивало, при каких обстоятельствах она оказалась в моей кровати.

— Если бы вместо Шутовой была я, ты бы не лежал как беспомощный старик-импотент?

— Ничего бы не поменялось!

— Врешь! Еще ни один мужчина не устоял передо мной.

— Я был бы первым. Это, кстати, лестно – быть первым мужчиной, который проигнорировал твои чары. Заметь, я в самом начале сказал, что сегодня мы разойдемся в разные стороны, а не пойдем в кроватку скреплять наш договор пылкой любовью. На свете много красивых девушек. За всеми бегать – подметок не хватит.

— Оставим подготовительный этап, – предложила Грачева. – В нем ничего интересного: Шутова прибежала ко мне после встречи с Моро на заброшенной стройке. Я поняла, что пора действовать. Второго такого шанса не будет. Расскажи, как ты представляешь события в кабинете машин и оборудования?

— Вы с Пуантье договариваетесь о встрече. Он, чтобы не ударить в грязь лицом, утром пьет ту-каву – напиток, повышающий мужскую силу. В кабинете машин и оборудования ты пропускаешь его вперед, в смежную аудиторию. Путь Пуантье преграждает Моро с куклой вуду в руках. Жан-Пьер приходит в замешательство. Ты бьешь его током в спину, в область сердца. Пуантье падает замертво, вы выходите через запасной выход на улицу. Так было?

— Нет, конечно. Для начала: я не собиралась убивать Пуантье. Когда он рухнул на пол и перестал подавать признаки жизни, я испугалась. Я не думала, что здоровенный мужчина-спортсмен может погибнуть от удара «электрическим хлыстом».

Как-то Пуантье решил повоспитывать меня и ткнул хлыстом вот сюда, в ягодицу. От удара током я чуть не потеряла сознание, в глазах замельтешили огненные мушки, язык свело, во рту пересохло, но потом все восстановилось. Примерно полдня я не могла сесть, мышцы сводило, но ведь живая осталась! Минут через десять после удара током я перестала хромать, речь восстановилась, а он…

— Марина, какой смысл врать? Вы хотели его убить – и убили.

— Ты ничего не понял! – воскликнула Грачева. – Какой из тебя сыщик, если ты в трех соснах сориентироваться не можешь? Не хотела я его убивать, не хотела! Когда Моро предложил избавиться от Пуантье, я спросила: «Где гарантии того, что он умрет от удара током?» Моро стал рассказывать о пытках током, о том, что португальцы убивали «электрическим хлыстом» своих политических врагов, но я прервала его: «Если он не умрет от удара током, что тогда? Он же нас обоих на клочки порвет». Моро подумал секунду и сказал: «Тогда я убью его. Задушу отрезком веревки. Другого выхода у нас не будет».

Тут я оценил всю красоту замысла, понял полет ее мысли. Комбинация была блестящей, просто великолепной. Пуантье мог в этот день не пить ту-каву. С возбуждающим напитком или без него он был обречен. В своих рассуждениях я упустил один важный момент: после удара током Пуантье, каким бы здоровым мужиком он ни был, станет беспомощным на минуту-полторы. Этого времени вполне хватило бы, чтобы накинуть ему на шею удавку и задушить. Марине не надо было марать руки убийством. Убийцей должен был стать Моро. Дело случая – сердце Пуантье не выдержало, и он погиб от любовницы, а не соседа по общежитию.