Книга Убийство в садовом домике, страница 16 – Геннадий Сорокин

— Снявши голову, по волосам не плачут! – жестко перебил ее Кейль. – Мы все равно узнаем, кто этот мужчина. Чем быстрее вы назовете его, тем быстрее выяснится, имеет он отношение к убийству или нет. Если вас смущает морально-этическая сторона дела, то мне и моим коллегам совершенно безразлично, как вы тут проводили время.

— Я расскажу, – решилась Абызова.

— Света… – попыталась остановить ее подруга, но та уже приняла решение.

— Инспектор прав! – сказала она. – Рано или поздно милиционеры узнают, кто нас привез. Какой смысл запираться? Мы к преступлению отношения не имеем. Меня в супружеской измене обвинить нельзя. Я мужа уже полгода как выгнала и теперь могу встречаться с кем хочу.

— Ты-то можешь, а Женя как? – спросила хозяйка.

Кейль вначале не понял, в чем проблема. Потом догадался: неизвестный мужчина мог быть любовником Масловой, а подругу они захватили для конспирации. В любом варианте мужу Масловой будет неприятно узнать, что какой-то мужик ночевал в его садовом домике на одной кровати с женой и ее подругой. Почему на одной кровати, а не на матраце, на полу? По полу сквозило так, что ночевка на нем неминуемо привела бы к воспалению легких. Безопасно спать можно было только на кровати.

— Стоп, девушки! – приказал Кейль. – Даю вам слово офицера, что подробности частной жизни вашего знакомого не станут известны никому, кроме меня и моих коллег. Я не священнослужитель, а милиционер, сотрудник уголовного розыска. Мой долг не мораль взрослым женщинам читать, а раскрывать преступления. Если ваш знакомый женат, то мы будем особенно осторожны, чтобы информация не ушла на сторону.

— Женат, конечно, – со вздохом сказала Абызова. – Где в наше время нормального мужика без штампа в паспорте найдешь? Будете записывать?

— Про штамп в паспорте – нет, про события вчерашнего дня – запишу.

Из протокола допроса Абызовой Светланы Николаевны, 1939 года рождения, работающей врачом в гинекологическом отделении областной больницы.

«Вчера, 21 апреля 1978 года, перед окончанием работы мне позвонила подруга Маслова З. П. и попросила съездить с ней на мичуринский участок, помочь прибраться в домике после зимы. Я согласилась. По моей просьбе за мной заехал на личном автомобиле „Москвич“ красного цвета мой знакомый Палицын Евгений Сергеевич, работающий слесарем в автомастерской. Загрузив вещи у Масловой, мы поехали на ее садовый участок. Вечером поужинали, помылись в бане. Палицын по нашему настоянию выпил рюмку водки и остался ночевать в домике, расположившись на полу. Утром он уехал. Вечером и ночью мы с участка не выходили, ничего подозрительного на соседних участках не видели…»

— По-моему, получилось вполне безобидно, – сказал Кейль, зачитав протокол вслух.

— С машиной было бы лучше, – неуверенно возразила Маслова.

Она предлагала свой вариант размещения гостей ночью: она с подругой – в домике, а мужчина – в автомобиле. Кейль отверг ее предложение как неправдоподобное: «Он бы столько бензина за ночь сжег, прогревая автомобиль, что утром бы не на чем было ехать».

Маслова дала показания, слово в слово повторяющие допрос подруги. Кейль записал их, вышел на улицу.

Муж Масловой второй месяц находился в командировке. Он работал вахтовым методом на Севере, добывал природный газ. Супруг медсестры был предусмотрительным хозяином. Аллею, ведущую вдоль его забора, он расширил за счет своего участка и сделал площадку для стоянки легкового автомобиля. Площадка была засыпана гравием.