Книга Убийство в садовом домике, страница 34 – Геннадий Сорокин

«Если в дивизии узнают, что у меня новобранцу дали кличку „Абрам“, то меня тут же обвинят в провале идеологической работы с личным составом, – подумал замполит. – Мне проще с дембелей шкуру спустить, чем сионистским выходкам потакать».

Вернувшись от замполита, сержанты собрали солдат в кружок на хозяйственном дворе и пригрозили, что устроят «темную» тому, кто Абрамова по кличке или фамилии назовет.

— Я из-за этого дуболома с замполитом связываться не собираюсь! – сказал один из старослужащих.

С тех пор Ивана в части стали звать Дуболомом. Что удивительно, точно такую же кличку ему дали еще в начальной школе в родном поселке. Земляков в батальоне у Абрамова не было, знать о его кличке на гражданке никто не мог, но каким-то таинственным образом она вновь прилипла к нему. Наверное, сказалось не только его мощное телосложение, но и черты характера: замкнутость, отсутствие фантазии, ограниченный кругозор. Иван на кличку не обижался.

— Дуболом, – объяснял он всем желающим, – это тот, кто дубы ломает! Эта кличка значит богатырь, удалой молодец, а не дубиноголовый дурак.

Полк, в котором служил Иван, занимался охраной военных заводов. Основная служба солдат проходила в караулах. По выходным командир полка проводил спортивные мероприятия, состоявшие из кросса по пересеченной местности с полной выкладкой или из бега на различные дистанции. Командир полка искренне считал, что хороший солдат не тот, кто метко стреляет или назубок знает уставы, а тот, кто хорошо бегает и может выполнить норматив на турнике. Абрамов мог подтянуться только шесть раз при минимальном нормативе десять подтягиваний хватом от себя. На кроссе к финишу он приходил в числе последних. Командир полка считал Абрамова физически слабым бойцом, которого нужно гонять до седьмого пота, пока бегать не научится.

В начале октября в полк с плановой проверкой приехали офицеры штаба дивизии. Начальник боевой и физической подготовки дивизии полковник Мухарев опытным взглядом окинул построившихся на плацу солдат и сразу же обратил внимание на широкоплечего парня, явно профессионально занимавшегося спортом. Переговорив с новобранцем, Мухарев в шутку предложил метнуть что-нибудь, продемонстрировать свои навыки. Абрамов шуток с детства не понимал. Посмотрев вокруг, он вытащил половинку кирпича из ограждения клумбы и зашвырнул ее через весь плац в стену хозяйственной постройки.

«Начальство уедет – он у меня все стены на хоздворе заново побелит», – решил командир части.

Мухарев, сам бывший спортсмен, бросок оценил и решил попробовать свои силы. Хмыкнув: «Ну, посмотрим!», он снял китель, сделал несколько разминочных движений, вытащил половинку кирпича из клумбы, взвесил ее на руке, широко размахнулся и метнул в хозяйственную постройку. Кирпич полковника до стены не долетел, упал на середине плаца.

Состязание в метании нового спортивного снаряда происходило на глазах офицеров полка и штаба дивизии. Они с невозмутимыми лицами наблюдали, как полковник разоряет клумбу и швыряет кирпичи в стену. А что такого, спрашивается? Почему бы полковнику не размяться, не показать личному составу пример того, что военнослужащий всегда должен находиться в отличной физической форме независимо от возраста и звания? Полковник же не виноват, что учебную гранату для него заранее не приготовили, что было под рукой, тем и воспользовался.