Книга Убийство в садовом домике, страница 38 – Геннадий Сорокин

— Соседи по подъезду могли увидеть…

— Ну и что! – воскликнула жена. – Она – свободная женщина. Кого хочет, того и приводит в дом. Дети у нее есть?

— Дочь в институте в Томске учится.

— Тем более! Кого ей стесняться? Ты можешь складывать из троицы любые комбинации, но ты никуда не денешься от квартиры Абызовой. Баня у Масловой – это будка, в которой можно нагреть воду и помыться без сквозняков? Романтика, конечно! Только не в сорок лет. Если бы в домике собирались подростки, вырвавшиеся из-под присмотра родителей, то им бы и баня была не нужна, а женщина с собственной квартирой менять комфорт на сомнительные удовольствия не станет.

— Если ты права, то выпадает Фурман. Маслова его бросила, приехала с новым мужиком, для маскировки привезла подругу. Зачем ей идти к Фурману и нарываться на неприятности?

— Мало ли как люди расстаются! Последний поцелуй, последнее «прости». Она пришла попрощаться…

— И схватилась за топор, чтобы между ними больше точно ничего не было?

Супруги Агафоновы еще немного поспорили о мотиве убийства и перешли к домашним делам.

Этим же вечером Ивана Абрамова с места происшествия завезли домой переодеться. Жена, увидев мужа в грязи, с порванными брюками, заохала:

— Штанину уже не зашить! Пропали брюки. Я поставлю на них заплату, будет в чем у матери на огороде работать.

— Мне ногу стеклом распороло, – мрачно заметил Иван. – Врач укол сделала от столбняка.

— Тем более не о чем беспокоиться, – отмахнулась от пустяковой травмы супруга. – Когда тебе новые брюки выдадут? Только осенью? Вот беда-то! В чем ты ходить будешь? Одни брюки ты быстро за полгода затаскаешь.

Абрамов вспомнил взгляд Абызовой, полный сострадания, и поразился, что его законная супруга переживает только по поводу испорченной одежды, словно он, Иван, неуязвим для инфекции. Ничего не сказав, он переоделся и уехал в РОВД продолжать дежурство. Арефьева на оставшуюся часть дежурства поменялась с другим следователем.

— Я бы рада отдежурить, – объяснила она по телефону начальнику следствия, – но с меня грязь ручьем течет. У меня даже волосы от грязи слиплись. Если я поеду на место происшествия, то всех свидетелей распугаю.

В ночь с субботы на воскресенье судебно-медицинский эксперт произвел вскрытие тела Фурмана. Оставив санитарам зашивать разрез на груди трупа, он посмотрел записи, которые надиктовал во время исследования тела, и покачал головой. Картина убийства была ясна, но что-то с внутренними органами Фурмана было не так. «Подождем заключения гистологической экспертизы, – решил патологоанатом. – Пока окончательные выводы делать рано».

Ночью он позвонил Абрамову и сообщил, что смерть Фурмана наступила 21 апреля, примерно в 21 час. Причина смерти – открытая черепно-мозговая травма. Смерть потерпевшего наступила мгновенно.

Эксперт-криминалист Кировского райотдела милиции этой ночью тоже трудился. Он исследовал отпечатки пальцев рук, изъятые в домиках у Масловой, Пономарева, Фурман и Безуглова. Предварительное исследование показало, что у Фурмана, Безуглова и Пономарева отпечатки пальцев рук, оставленные на бутылках из-под спиртного и на посуде, принадлежат им самим. У Масловой на одной из бутылок водки был отпечаток, который не принадлежал ни ей, ни Абызовой. Закончив с дактилоскопией, эксперт пошел проявлять фотопленку, отснятую на месте происшествия.