Книга Ритуал для посвященных, страница 111 – Геннадий Сорокин

— В КГБ сказали, что в институт писать не будут и я могу жить, как прежде. Я стала расспрашивать о ребенке. Они ничего не объяснили, но намекнули, что первыми в квартире Ооржак были сотрудники краевого уголовного розыска. Я помчалась в УВД и выяснила, что с ними был ты. Виктор, где мой ребенок?

— Тебе в уголовном розыске не рассказали, как было дело? Что мы застали, когда вошли в квартиру Ооржак?

— Они злятся на тебя, говорят, что это ты их в авантюру втянул.

— Пускай злятся. Поезд ушел. Я из игры выбыл.

— Расскажи про сына, — стала настаивать Алексеева. — Где он сейчас?

— Не знаю. Когда мы приехали к Ооржак, его уже не было.

— Ты что-то скрываешь, — всматриваясь Воронову в глаза, сказала якутка. — Пока я не узнаю правду, с места не сдвинусь.

— Тогда придется немного подождать, минут десять. Я схожу, пошлю на пост сменщика и вернусь.

Алексеевой ничего не оставалось, как смириться. Она осталась у крыльца КПП, Воронов зашел к дежурному милиционеру.

— Девять часов. Моя смена закончена. Завтра увидимся.

— Как закончена? — засуетился дежурный. — А эта, у крыльца? Ей что надо?

— Короче, она крутила шуры-муры с моим одногруппником. Что-то у них не срослось, и теперь она хочет разборки навести. Я к этому делу никакого отношения не имею. Кто из них кого кинул — мне по боку. До завтра! Кстати, я бы не советовал ее на территорию школы пропускать. Она бывшему возлюбленному глаза выцарапает, скандал будет.

Виктор, не оборачиваясь, ушел в неосвещенную часть школьного двора, но пошел не сразу в общежитие, а кружным путем, через плац. Дежурный милиционер решил, не откладывая в долгий ящик, ликвидировать угрозу спокойствию. Посерьезнев, он вышел на крыльцо.

— Гражданочка, вы кого-то ждете? — строго спросил он. — Мы вызываем слушателей на КПП до двадцати часов. Сейчас уже девять, так что вам необходимо покинуть охраняемую территорию.

— Он сказал, что сейчас вернется.

— Если он — это слушатель, который нес дежурство, то он заступит снова только завтра, а сейчас он пошел отдыхать.

— Я постою, подожду, — стала настаивать Алексеева.

— Если ровно через минуту вы не покинете КПП, я вызову наряд милиции и сообщу, что неизвестная гражданка пытается силой проникнуть на охраняемую территорию.

Алексеева махнула рукой, подозвала к себе Айсена и Попову, сообщила о возникшей ситуации.

— Поехали домой! — предложила Глафира. — Ничего Воронов рассказывать не будет. Сама видишь, на какую он подлость пошел, лишь бы от тебя отвязаться.

— Может, завтра приехать? — с надеждой спросила Алексеева.

— Если Воронов решил не общаться с тобой, то ничего не получится, — высказал свое мнение Айсен. — Завтра он скажет, что видит тебя в первый раз, и мы оскандалимся. Приедет милиция, составят протокол, в институт сообщат.

Алексеева заплакала и в сопровождении друзей пошла на остановку. Воронов из окна видел, как они ушли. Ему было жаль Алексееву, но он действительно не знал, где ее сын. Догадываться мог, но вновь ввязываться в историю с младенцем не желал.

На другой день, в воскресенье, в школе было знаменательное событие — в кинозале показывали ранее запрещенный фильм «Комиссар». Фильм был снят в 1967 году, почти двадцать лет пролежал на полке и наконец-то был выпущен в ограниченный прокат. Афиши с анонсом фильма висели в школе больше недели: «Правда о Гражданской войне! Запрещенный фильм. Начало в 16:00. Вход — 70 копеек». Народ на запрещенный фильм валом повалил. Многие слушатели пригласили на просмотр девушек. После сеанса к Воронову на КПП один за другим стали заходить одногруппники и знакомые.