Книга Ритуал для посвященных, страница 28 – Геннадий Сорокин

— Я не буду в это дело вмешиваться! — сразу же запротестовал Иван. — Он натворил дел, пусть сам и отвечает.

— Погоди! — остановил его Рогов. — Ничего делать не надо. Ты просто растолкуй нам, разъясни на пальцах: почему Бич не сможет поехать в Якутию, а она — в Туву?

— Кровь, все дело в крови! Якуты не примут ребенка с тувинской кровью.

Рогов и Воронов переглянулись. Вместо слова «мы» Никифоров сказал «якуты», то есть противопоставил себя соплеменникам.

— Что вы глаза таращите, якуты — это якуты, а я — это я, — разъяснил Никифоров.

— Прости господи, а ты-то кто, русский, что ли? — удивился Рогов.

— Нос плюский, глаз узкий, значит, — русский, — засмеялся Никифоров. — Вы, мужики, как будто вчера родились. Угадайте, как называется бог еды и плодородия у народов Севера? Не знаете? Вертолет! В любом якутском или чукотском роду иметь русскую кровь считается почетным. Русская кровь здоровая, она как лекарство от вырождения. Я себя считаю русским, но, когда надо, я — якут. У меня в паспорте написано «якут», я свободно говорю на якутском языке, но среди русских я ни разу не чувствовал дискомфорт. Я такой же, как вы. Я могу залпом выпить стакан водки и не уйти в аут, а ни один якут не сможет.

— Кто твой отец? — спросил Воронов.

— Студент какой-то. С матерью на одном курсе в институте учился. Она показывала его фотку, но я не уверен, что это мой папа. Маманя могла подсунуть родственникам фотографию любого симпатичного парня и заявить, что забеременела от него. Проверить-то никто не сможет.

— Женитьба, алименты?

— Родители моего папы не захотели иметь узкоглазого внука, да и сам он, судя по всему, с якуткой жить не планировал. Мать не настаивала. Бросила учебу и уехала домой. Родня приняла ее с восторгом. Еще бы! У нас с прошлого века русской крови в роду не было, самая пора освежиться. Родился я, все рады и довольны, никакие алименты не нужны. У меня дядя в оленеводческом совхозе работает. Если надо, он без вопросов деньжат подкинет, хоть на джинсы, хоть на японский магнитофон.

— Если бы твоя мама приехала беременной от тувинца, что бы тогда было?

— Ее бы назад отправили. Сказали бы: с кем нагуляла, тот пускай и воспитывает. Вы, мужики, не пытайтесь понять менталитет и обычаи народов Севера. У вас, русских, никогда не было проблем с вырождаемостью, а на Севере они есть. Никто из вас свою жену гостю не предложит, а у нас, в отдаленных поселках, это обычное дело. С соседом женой не поделятся, а вот с заезжим геологом — запросто. Бичу передайте, что якуты с ним разговор не закончили. Пускай в городе осторожнее будет. Я бы ему посоветовал одному за ворота не выходить.

— Если он женится на якутке, вопрос будет снят?

— Вряд ли. Там не в женитьбе дело, а в том, где им дальше жить. Женитьба — это бзик ее двоюродного брата, его идея фикс. Зачем она нужна, я не знаю. На этом — все! Мы обещали сохранять нейтралитет — мы его придерживаемся. А Бич как хочет, так пусть и выкручивается.

Воронов попробовал через Сопунова выйти на Кужугета, но получил отказ.

— Я с ним о национальном вопросе и крови говорить не буду и тебе не советую. Есть люди, для которых национальный вопрос — это болезненная тема. Я ни разу не слышал, чтобы Кужугет обсуждал обычаи и нравы тувинцев. Себя он ведет как русский, зачем я ему о далекой родине напоминать буду? Может, он решил с Тувой отношения разорвать и больше никогда не вспоминать о соплеменниках? Жена у него, кстати, русская, дети на тувинцев совсем не похожи.