Книга Ритуал для посвященных, страница 57 – Геннадий Сорокин

— Втолкнул в квартиру.

— Ты сопротивлялась? Быть может, успела поцарапать его?

— Ничего я не успела! — с раздражением ответила Алексеева. — Я вдохнула хлороформ, перед глазами поплыли круги, и я потеряла сознание. Очнулась на кровати, растолкала Глафиру. Сколько времени я пролежала без сознания, не знаю. Когда раздался звонок в дверь, я на часы не посмотрела, подумала, что это кто-то из парней вернулся — перчатки забыл или еще что-нибудь.

— Например, шарф! Вот этот.

Виктор достал с полочки шотландский шарф, вернулся в комнату, положил его на стол.

— Чей шарфик? — требовательно спросил он.

— Я не знаю, — тут же ответила Попова. — Я все утро спала.

— Надя, откуда шарф? — тоном, не предвещающим ничего хорошего, спросил Айсен.

«Пора заходить с козырей!» — решил Воронов.

— Два слова о шарфах! — Виктор не стал дожидаться объяснений хозяйки и пошел в атаку, призванную сломить Алексееву. — Волей случая я почти месяц общаюсь с якутской молодежью и заметил одну особенность: у всех якутских студентов индийские шарфы. Признайтесь, у вас их в сельпо продают?

— По талонам среди передовиков производства распространяют, — не заметив подвоха, ответил Айсен.

— Черт возьми, у вас в республике каждый второй работник — передовик? «Родине — наш ударный труд и мастерство»? Ну-ну, поверим на слово. Итак, все работают в поте лица и получают талоны. В Хабаровске тоже полно ударников соцтруда, но талоны на шарфы им не выдают. Почему, спрашивается? Да потому, что продукция хабаровских заводов не пользуется спросом на Западе. У Хабаровска есть город-побратим Ниигата в Японии. Хабаровчанам нечего предложить жителям Ниигаты для обмена, вот и ходят они в «козлячих» шарфах, купленных на барахолке за бешеные деньги. В Якутии же товаров на обмен — хоть отбавляй! Тут и алмазы, и соболиные шкурки, и редкие металлы — золото, например. Якутия — главная природная кладовая СССР.

— Ты собрался прочитать лекцию по политэкономии? — спросил Айсен.

— От общего к частному! — весело сказал Воронов. — Поверьте, от глобальных проблем мировой экономики я перейду к этому шарфику за пару минут. Итак, есть на свете страна Индия. Там, непонятно зачем, изготавливают мохеровые шарфы. В Индии тропический климат, люди полуголыми ходят, но шарфы ткут. Есть еще страна Япония, где изготавливают прекрасные автомобили. Японцы посылают грузовики и лимузины в Индию, получают в качестве оплаты местные рубли, на которые закупают мохеровые шарфы. Эти шарфики японцы предлагают для обмена СССР. Взамен тряпок из шерсти японские дельцы получают алмазы и лес-кругляк из Якутии. Теперь суть: у японцев для обмена есть только индийские шарфы. В Шотландию японцы автомобили не посылают, а если бы посылали, то у вас по талонам распространяли бы шотландские шарфы, а не индийские. Этот дивный шарфик, — Воронов взял его в руки, встряхнул, — прибыл сюда не из Якутии. Его оставил не ваш земляк, а кто-то другой. Кто же он, Надя?

Алексеева открыла рот, чтобы ответить, но не успела. Воронов вновь перебил ее:

— Надя, мой совет, — по-дружески сказал он. — Ничего не выдумывай. Не пытайся убедить нас, что ты нашла этот шарф в подъезде. Он ведь совсем новый, ни разу не одеванный.

— Откуда шарф? — уже с явной угрозой повторил Айсен.

Алексеева тяжко вздохнула, смахнула с глаз набежавшую слезинку и тихо сказала: