Книга Поручик Ржевский и дама с солонкой, страница 121 – Иван Гамаюнов

— Меня женить на Сесиль? – На это раз поручик не испугался, а удивился. Ведь ему никто не предлагал жениться на Сесиль.

Вот на Тасеньке, племяннице губернатора, предлагали. А на Сесиль не предлагали.

Ржевскому на мгновение подумалось, что Сесиль это и есть Тасенька, но он тут же отверг эту догадку. Хотя бы потому, что Тасенька – дура, а Сесиль – умница.

«А! – наконец догадался Ржевский. – Ведь Софья не знает, что я не имел бесед с дядей Сесиль. Софья думает, что я говорил с ним дважды. Вот она и предполагает, что мы с ним говорили о женитьбе. А чего ещё может касаться «новый довод», если дядя сам посылает ко мне племянницу с приглашением на повторный разговор?»

— Простите, – вмешался Бенский. – Я слышал, что Александр Аполлонович помирился с Фёдором Ивановичем. Это действительно так?

— Да, – хором ответили Тутышкины.

— И теперь надо закрепить примирение, выпив на брудершафт?

— Да, – сказал Ржевский.

— Так за чем же дело стало! – воскликнул Бенский. – Шампанского!

К ним подошёл лакей и подал на подносе четыре бокала с шампанским, по числу присутствующих. Но как только все взяли по бокалу, Бенский будто спохватился:

— А закуска? Эх, совсем здесь подавать не умеют! – Он обратился к Ржевскому и Тутышкину: – Вы пейте, ведь и так слишком долго ждали. А я сейчас вернусь с закуской.

Ржевский снова решил проверить, как там свидетели. Богатырь, который закусывал шампанское огурцом, чихнул, зажав нос пальцами, а затем оглянулся по сторонам и боязливо вытер руки о скатерть. «Смотрит внимательно. Это хорошо», – подумал поручик.

Другой свидетель – Нептун – чинно поедал солёную сёмгу: подцепил кусок на вилку и хотел отправить в рот, но кусок упал и запутался в длинной зелёной бороде. Пришлось морскому богу приподнять себе бороду так, чтобы кусок рыбы оказался возле рта, и схватить кушанье зубами. Быстро оглянувшись, Нептун вытер бороду салфеткой, а затем так же чинно продолжил кушать. «И этот по сторонам смотрит. Хорошо», – подумал Ржевский.

Меж тем Тутышкин с бокалом в руке продолжал ждать.

— Александр Аполлонович, куда вы смотрите? Я здесь, – сказал он.

— Да, давайте выпьем, – откликнулся Ржевский.

Оба бывших врага медленно, с чувством выпили на брудершафт, а затем так же с чувством поцеловались, но Ржевский всё же отметил про себя, что целовать мадам Тутышкину гораздо приятнее, чем господина Тутышкина.

Поручик как раз отстранялся от своего нового «друга», когда увидел, что к ним приближается что-то вроде процессии. Во главе шёл, судя по всему, китайский император под руку с китайской императрицей, а за ними – ещё десяток разных переодетых личностей, среди которых были боярин и боярыня, то есть Ветвистороговы.

— Вот вы где! – произнёс китайский император, вплотную подходя к поручику.

— Да, вот я где, – ответил Ржевский, плохо понимая, что происходит.

— Моя возмущённая душа не позволяет мне молчать! – закричал китайский император. – Не знаю, как вы сумели в обход меня добыть себе приглашение на маскарад, но должен вам сказать, что так поступать – некрасиво.

Поручик решил, что этот беспричинный гнев – всего лишь розыгрыш, обычный для маскарада, поэтому императора надо не вызывать на дуэль, а отшутиться.

— Простите, ваше китайское величество, – с поклоном сказал Ржевский. – Я просто не знал, где находится ваша китайская канцелярия, а то сам подал бы прошение. Но поскольку я не знал, куда обращаться, то попросил друга помочь. И он добыл мне приглашение. Прошу вас, не гневайтесь на меня. Мне и так не по себе, ведь я слышал про вашу знаменитую китайскую казнь – разрезание на тысячу кусков. Не приговаривайте меня к ней. Особенно мне страшно, что отрежут усы и хре… Напомните, как эта часть тела у вас в Китае называется. Небритый жезл?