Книга Поручик Ржевский и дама с солонкой, страница 50 – Иван Гамаюнов

Место действия снова погрузилось во тьму. Но, судя по дальнейшим звукам, разбойники оставили свою жертву и кинулись бежать. Ведь второй пистолет в руках поручика ясно давал понять, что будет, если поступить иначе.

Ржевский не стал преследовать бегущих, а меж тем Ванька зажёг фонарь, чтобы картина события, только что случившегося, наконец прояснилась.

Поручик и его возница приблизились к лежащей фигуре, которая оставалась неподвижной. Широкий воротник накидки накрыл ей голову, поэтому издали нельзя было понять, красавица там или нет.

Наконец Ржевский протянул руку и откинул воротник, но увиденное заставило приоткрыть рот от изумления. На снегу лежала вовсе не женщина, и тем более не девица, а молодой человек. Был он рыжий, рябоватый и, несмотря на молодые года, с явно намечающейся лысиной на лбу. Цвет лица – серый, что называется «геморроидальный», но возможно, это объяснялось перенесённым потрясением.

Молодой человек открыл глаза, подслеповато сощурился на фонарь и произнёс:

— Салоп… Салоп цел? Украли?

— Нет, не украли. Он на вас, любезнейший, – стараясь быть приветливым, заверил его Ржевский. Пусть спасённый никак не походил на красавицу, да и вид имел такой, над которым обычно посмеиваются, но что-то в молодом человеке располагало к себе. Возможно, то, что он подобно Ржевскому был рыжим.

В этой рыжине ощущалось какое-то родство, а окажись на месте поручика брюнет или блондин, всё было бы иначе. Кто сам не рыжий, тот плюнул бы и поехал дальше, раздосадованный, что под салопом скрывается совсем не красотка.

— Это, право, совершенно того! – проговорил молодой человек, поднимаясь и ощупывая на себе салоп.

— Согласен. – Ржевский кивнул. – Но как получилось, что на вас салоп? Это же предмет женского гардероба. Посещали даму, а когда уходили, впопыхах сняли с вешалки не то?

— Нет-с. – Молодой человек помотал головой. – Это матушки моей салоп.

— А отчего же вы его носите?

— Да где ж шинель пошить, когда жалованья – двадцать четыре рубля в год! Двадцать четыре рубля – это ж совсем того!..

— А что ж так мало? – спросил поручик.

— Больше не заслужил-с. Здесь же не Петербург, чтоб маленькому человеку большое жалование платить. А в Петербурге где ж найти место! Вот батюшка крёстный у меня в Петербурге служит, столоначальник в сенате, а как пришёл мне возраст на службу поступать, так даже с такой протекцией не нашлось места. Хорошо, у батюшки крёстного зять гостил, который здесь служит. Вот он меня и того… – Молодой человек выразительно кивнул, а затем начал испуганно ощупывать верхнюю часть лба и затылок – как видно, в поисках головного убора.

— Значит, вы – чиновник? – спросил Ржевский.

— Нет-с. Служащий. В соляном отделении казённой палаты. Переписываю бумаги.

Теперь молодой человек оглянулся, выискивая головной убор в снегу. Наконец поднял какую-то серую тряпку, отряхнул её, водрузил на положенное место, и только тогда тряпка приняла очертания, напоминающие картуз.

— А имя ваше как? – спросил поручик.

— Да что имя! Я человек маленький. А маленькому человеку довольно свою должность назвать, вот и представился. Должность о человеке даёт представление вполне. А имя, когда ты человек маленький, никакого представления не даёт… да и забывается сразу. Может, я того?