Книга Поручик Ржевский и дама с солонкой, страница 70 – Иван Гамаюнов

Поручик не стал об этом задумываться, вспомнив о другом своём соображении: если в солонке яд, но насыпала его туда не Софья, а некий злодей, то Софья, ничего не знающая об этом и забравшая солонку, может случайно отравиться.

Чтобы лишний раз не волновать даму, Ржевский решил просто взять опасную вещь себе.

— Кстати, Софи, – сказал он. – Может, ты отдашь мне солонку? Ту, из сумочки.

Софья даже не спросила, зачем, а подошла к секретеру, открыла один из ящиков и вынула оттуда нечто, завёрнутое в белый носовой платок.

— Возьми, Саша, – сказала она, отдавая свёрток поручику.

— Солонка внутри? – на всякий случай уточнил Ржевский.

— Да.

«Надо же, как Софи заботится о вещи, которая напоминает обо мне», – подумал поручик, пряча свёрток в карман. К тому же благодаря платку можно было не беспокоиться, что содержимое солонки, что бы в ней ни было, попадёт на руки.

Вдруг за дверью послышался девичий голос:

— Барыня!

Софья, ещё мгновение назад казавшаяся немного рассеянной из-за всего случившегося, сразу подобралась, решительным шагом подошла к двери, открыла её и спросила:

— Что тебе, Маша?

— Барыня, тут у вас очень шумно, – сказала девица, судя по всему – горничная. – Барин проснулся, позвал лакеев. Хотят идти к вам и смотреть, что случилось.

— Придётся выбираться через окно, – сказал Бенский.

Горничная услышала и возразила:

— Незачем. Через чёрный ход пока можно.

Никакого удивления она при этом не выказала. Очевидно, знала, кто в гостях у её хозяйки. Однако девушка сильно изумилась, когда вслед за Бенским из спальни вышел Ржевский.

— После будешь удивляться, – бросил ей Ржевский, торопливо спускаясь по лестнице вслед за Бенским.

Оказавшись во дворе, поручик также вслед за Бенским перелез через забор, и вот тут едва не произнёс вслух: «Чёрт побери!» Лишь теперь вспомнилось, что Ваньке велено приехать в конце четвёртого часа ночи. Но было только полпервого. В лучшем случае час. И даже шуба осталась в санках! А вот Бенского ждала небольшая карета на полозьях, то есть возок.

Ржевский проследовал за Бенским к двери возка. Совершенно некстати вспомнилась очередная строка из романса о ночном госте Купидоне: «Впусти, обмёрзло тело». Эти слова в романсе произносил Купидон, страдающий от непогоды на улице, но если крылатый стрелок слегка лукавил, желая под любым предлогом пробраться в дом, то Ржевский буквально чувствовал, что замерзает, и что через час превратится в обледенелую статую «Поручик Ржевский под окном дамы».

Поручик кашлянул и как можно вежливее произнёс:

— Не откажите в любезности. Подвезите меня до гостиницы.

— Садись, – ответил Бенский.

Ржевский не помнил, когда они успели перейти на «ты», но сейчас вряд ли следовало спрашивать. В возке было тепло, а на улице – чертовски холодно.

— А дело ведь не только в Софье? – спросил Бенский, когда возок тронулся.

— Что? – не понял Ржевский.

— Размышляю, почему ты вызвался всё сделать сам, – пояснил Бенский. – Похоже, неприязнь к Тутышкину у тебя весьма сильна. Сильнее, чем я полагал.

Ржевский не очень понял, почему речь зашла о Тутышкине, но беседу с Бенским, который так любезно согласился подвезти недавнего соперника, следовало поддержать.

— Тутышкин – свинья, – ответил поручик.

— И мир ничего не потеряет, если этот господин отправится к праотцам? – спросил Бенский.