Книга Мертвое зерно, страница 12 – Игорь Томин

— А Петров когда-нибудь подводил? – спросил Илья.

— Аккуратный парень был… Плёнки всегда перемотанные, ни одного обрыва не помню. Сроки держал. Подозреваю, что иногда втихаря дополнительные сеансы устраивал – утром или днём. Но кто у нас без подработки? – Максим пожал плечами. – Хотя одна история была месяц назад.

— Рассказывай.

— Привёз я с базы очень дефицитный фильм – «Бриллиантовую руку». Клубы просто ломились. Дети на яблонях сидели, через окна смотрели. По графику ему три вечера крутить: Заречье, Ухово, Курманово. В Курманово уже афиши развесили, народ готовится к вечеру, наряжается. И вот уже ближе к началу сеанса до меня слух: кино в Курманово отменили, лампочка в проекторе, говорят, перегорела. Я наутро спрашиваю Сашку, правда, что ли, лампочка сгорела? Он молчит, глаза прячет. Выручку, правда, дал втрое больше обычного. Меня-то не обманешь, даже если курмановский клуб битком набить, столько денег всё равно не соберёшь. Я ему: признавайся, где крутил? А он: где надо было, там и показывал. Я плёнку проверил – целая, перемотана, без обрывов и склеек. Больше такого не было.

— Где надо – это где? – Илья глянул на Удальцова.

— Так не признался! – развёл руками Удальцов. – Мне по работе главное, чтобы плёнка целая, все акты сходились и план по выручке выполнялся. Он плёнку возвращал, деньги сдавал. Я дальше ехал.

— А позавчера где ночью был? – спросил Илья.

— Как где? Дома конечно! Жена подтвердить может. Утром из райцентра сюда. Сашка на встречу не явился. Вот я по кругу – дом, библиотека, директор… Да я уже рассказывал.

Илья кивнул, попросил журнал, пролистал последние записи.

— За кассами приезжай, наверное, завтра. После того, как мы все осмотрим и в протокол впишем. Не пропадут, не волнуйся, – сказал он.

— Понимаю, – вздохнул Максим. – Только парня жалко. И чего его понесло в поля на ночь глядя? Да он, конечно, хитрил, но ничего плохого вроде не делал…

— У каждого свой огород, – ответил Илья. – Так что нам по грядкам ещё много ходить.

Он придирчиво осмотрел пиджак Удальцова, отчего тот невольно начал разводить руки в стороны. Илья хлопнул ладонью по плечу курьера, стряхивая оставшуюся пыль.

— Извини, если я немного перестарался, – произнёс он. – Служба!

И зашагал по улице в сторону старой церкви.

Удальцов ещё долго провожал его взглядом, покусывая губы.

Сельский магазин оказался из тех, в котором на полках в одном ряду уживались несовместимые на первый взгляд вещи. На переднем плане перед глазами – хлеб и пряники. Рядом ящик с гвоздями, молотки, коса с новой деревянной рукояткой. Чуть поодаль блестит хромом велосипед. На прилавке – коробки с конфетами и печеньем, а с краю рыбные консервы. Чуть выше (надо поднять руку вверх) бутылки с надписями, знакомыми с детства: вермут, портвейн, водка.

При входе Туманского народ притих. Несколько мужиков у прилавка повернули головы, один застыл с поднятой рукой и часами, не сводя глаз с минутной стрелки.

— Здравствуйте, граждане, – сказал Туманский.

Ответили вразнобой. Женщины чуть потеснились, пропуская следователя к прилавку без очереди. Он не спешил.

— Прошу, берите, – кивнул он женщинам. – Я подожду.

— А граждане шести ждут, – заметил кто-то из мужиков, не отрывая взгляда от часов.