Книга Мертвое зерно, страница 30 – Игорь Томин

Женька закрыла глаза, прижала ладони к лицу. Слёзы опять пошли.

Илья наклонился к детям, улыбнулся и прошептал:

— Прокормите кошку пока. А мама скоро к вам придёт.

Мальчик кивнул, девочка прижала зайца сильнее. Они оба попятились, не сводя глаз с мамы. Илья встал.

— Я рядом, – сказал он. – По любому вопросу обращайтесь ко мне или к моим коллегам. Наверное, нам с вами надо будет ещё поговорить.

Женя убрала ладони, шмыгнула.

— Вчера он поздно пришёл, – сказала она. – Мы поели, он ещё посидел потом. На меня смотрел долго, будто запоминал, и лёг. Знаете, взгляд такой… Ну будто он всё знал, что с ним случится…

— Если можете, ничего не трогайте из его личных вещей. Особенно одежду с карманами. И записи, если такие есть. Это всё очень важно.

— Я ничего и не трогаю, – шепнула Женя с нотками обиды, словно хотела сказать, что не дура, всё понимает.

— Спасибо, – чуть склонив голову, ответил Илья. Он поискал взглядом нужные слова. – Держитесь. Вы сильная.

— Я не сильная, – покачала она головой. – Я просто его жена.

Илья вышел в серое утро, где дождь уже редел, но раскисшая глина всё ещё норовила на каждом шаге схватить и удержать.

Дождь не унимался. По оконному стеклу стекали редкие крупные капли. В учительской горела одна лампа. Мокрые плащи были развешаны на спинках стульев, под ботинками и туфлями расползалось мокрое пятно. Часы на стене выстукивали секунды, словно отсчитывали время до каждого очередного грома.

— Докладывай, – сказал Максим, садясь на край стола. – Только без лекций о строении черепа.

— Коротко, – Валя развернула папку. – След на шее идеально прямой и равномерный. Не изогнутый, не точечный. Больше похож на след от ремня или толстой верёвки, чем на удар рулём. Своеобразная форма руля и рычаги тормозов оставили бы дугу с разницей по глубине. Здесь – ровная полоса с чёткими краями.

Илья присвистнул негромко:

— Прямая как линейка?

— Практически, – кивнула Валя. – Плюс симметрия. С двух сторон одинаковое давление. Так бывает, когда затягивают петлю сзади.

Максим щёлкнул зажигалкой, затянулся.

— Хотел же бросить курить. Бросишь тут с вами… Вода в лёгких?

— Есть, – Валя перевернула лист. – Но характерная. Жидкость попала в дыхательные пути после наступления асфиксии. Сначала обморок от перекрытия доступа воздуха, потом – вода. Ткани показывают гипоксию до попадания в реку.

— То есть не утонул, – тихо сказал Илья. – Он упал в воду уже без сознания.

— Да, – кивнула Валя. – И ещё. На коже под линией давления – мелкие точечные кровоизлияния. Это не совпадает с версией «рулём прижало случайно». При случайном зажатии чаще бывает локальный след без равномерного пояса, но с очаговым размозжением тканей.

Максим постучал сигаретой по краю пепельницы.

— Что по времени?

— Ориентировочно – до рассвета. Похолодание тела соответствует промежутку между пятью и шестью. Дальше скажет врач точнее, но окно узкое.

Илья поднялся, прошёлся к окну, глянул на потемневший школьный двор.

— Где ремень? – сказал он больше себе. – Или верёвка. На мосту его нет. Течением унесло? Или забрали?

— На воротнике рубашки – две параллельные грязевые полосы, – добавила Валя. – В ширину около двух сантиметров. Похожи на след плотного ремешка. Материал пока не скажу, нужна лаборатория.