Онлайн книга «Неслышные шаги зла»
|
— Почему они начали вам давать лекарства, как думаете? — Потому что я отказался переезжать куда им хотелось. — Федор Иванович снова пошкрябал небритую щеку. — Как побриться хочется. Надо попросить персонал. — Куда переезжать? — В какую-то деревню собирался меня отправить. Нестеров расписывал мне, что там санаторно-курортный рай. И мне там после пневмонии с моими ослабленными легкими будет хорошо. И я-то, старый дурак, чуть не согласился, — ткнул себя сухоньким кулачком в грудь Федор Иванович. — Спасибо, мои соседки тревогу забили. Очень бдительные тетки! — Имена, фамилии, квартиры, в каких живут? — тут же заинтересовался Володя. Федор Иванович продиктовал. Володя записал. — Они туда съездили и никакого санатория не нашли. Три избы покосившиеся с печным отоплением. В двух алкаши какие-то проживали. Третья пустая стояла. Мне, стало быть, предназначалась. Они мне все рассказали, и я отказался от переезда. И начал потихоньку племянника из дома теснить. И тогда он, паскуда редкая, начал меня каким-то дерьмом пичкать. И по врачам таскать. Я сижу в кресле-каталке, слюни текут, глаза слезятся, голова трясется, ни на один вопрос ответить не могу, которые врачи задавали. Меня и признали недееспособным. А он опеку оформил. Только не племянник он никакой. Самозванец. — Федор Иванович… — Володя отложил папку, на которой писал протокол, в сторону. — Вы умный человек. Понимать должны, что год — это довольно большой срок для преступников. Они бы давно от вас избавились, если бы хотели… — Конечно, давно бы избавились, — не стал старик спорить. — Если бы не соседки мои. Ох, они его каждый раз, как встретят, чехвостят! И полицией грозят. Он и не спешил — Серега-то. А тут, на днях, слышу разговор его с кем-то по телефону. Жаловался он кому-то, что устал и пора заканчивать со мной. Мол, все и так затянулось на год. — Он как-то называл своего собеседника? По имени называл? — насторожился Володя. — Святой, — ответил старик. — Святой? — изумился Воробьев. — Вы не ослышались? — Нет. И в тот момент мне еще не вкололи никакой дряни, чтобы я перепутал что-то. Он четко сказал ему: «Святой, я устал, пора кончать с дедом. Год прошел, все тихо. Никто не объявился из родни. Хату пора оформить». — Федор Иванович не сдержался и заплакал. — И тогда я понял, что надо бежать. Если не сбегу, они меня прикончат. Лекарствами или как еще. Но они мне кололи и кололи дрянь эту, и сил у меня не было. А потом вдруг пару дней ничего не кололи. Таблетки начали давать. — А кто? Кто ставил вам уколы? И таблетки давал кто? — Девчонка какая-то. Серега с ней ласковый был. — Называл как-то? По имени? — Не. Лапуся, и все. Так вот, в тот день, когда я ушел из дома… — Федор Иванович резко выпрямил спину, глянул с тревогой. — Вы не подумайте, что я полоумный и побежал в одних трусах. Они вытолкали меня из дома. Сначала дали что-то под язык. Какую-то синюю таблетку. Я с нее сделался как пьяный. Лапуся эта меня к двери подвела. Открыла ее и говорит: «Идите, Федор Иванович, на прогулку». Спрашиваю, а куда идти-то? А она: «Куда угодно. Хоть в лес». И все, дальше все в тумане. Ничего не помню. — Вас нашли в парке на скамейке, полностью дезориентированным. Вы даже не могли вспомнить свое имя. Замерзли очень. |