Книга Неслышные шаги зла, страница 36 – Галина Владимировна Романова

— Я из полиции. Капитан Воробьев, — представился Володя и полез в карман ветровки за удостоверением.

Он намеренно не надел форму на эту встречу. Уже знал, что окна квартиры, о которой ему рассказал подполковник, выходили как раз на лавочки. И если новый владелец выглянет, то увидит полицейского, допрашивающего тетенек. Это может его насторожить. Он попросту слиняет из дома. И увидеться с ним, чтобы задать вопросы, у Володи не выйдет.

— И чем же наш двор заинтересовал полицейского?

Дама наконец отложила атласный мешочек, потому что одна из женщин выиграла и теперь энергично сгребала мелочь со стола в свою сторону.

— Меня интересует ваша бывшая соседка, ныне покойная. Верещагина…

— Олька, что ли? — перебила его выигравшая дама. — А чего о ней судачить, нет ее давно. Померла она.

— Меня больше интересует, как ее квартира досталась посторонним людям? То есть как так вышло?

— А-а, да ты от ее наглой родни засланец! — предположила та, что минуту назад доставала бочонки лото из мешочка. — Родную тетку признавать не хотели, когда она заболела и слегла. А как померла, так они слетелись, как воронье!

К ней тут же присоединились остальные, и минут пять Володя выслушивал нелестные отзывы о бессовестных родственниках умершей Верещагиной. И о добрых людях, не оставивших старушку на произвол судьбы.

— А кто у нас добрые люди? — спросил он, когда они мало-помалу умолкли.

— Так Сашок, — снова одна за всех ответила дама с мешочком.

Подруги за столом называли ее Лидой.

— Сашок у нас кто? — Володя достал телефон, чтобы записать данные. — Можно подробнее?

— Сашок — это человек, который купил квартиру у Ольги. Как выручил… Как он ее выручил! Сначала ухаживал за Олей, когда она слегла. А когда к ней начали из опеки ходить табунами, чтобы ее в дом престарелых отправить, он за нее и вступился.

— Каким образом? Опекунство оформил?

— Наверное, я не знаю, — беспечно подергала Лидия полными плечами, укрытыми цветной шалью. — Но от Оли отстали сразу. И жила она потом тихо, мирно и сытно.

— Но, правда, недолго, — ядовито заметила одна из любительниц лото.

Володя заметил, что она в общем хоре возмущенных не участвовала. Больше помалкивала и скептически усмехалась. И старательно стягивала на груди вязаную кофту.

— Что ты мелешь, Светка?! — возмутилась Лидия. — Еще полгода Оля прожила после того, как от нее опека отстала.

— Не полгода, а три месяца, — уточнила Светлана. — Мне не знать? Я напротив нее живу. Жила… И никакой опеки Сашок ваш не оформлял, хлопотно очень. А вот квартирку Олину к рукам прибрал. За так!

— В смысле? — насторожился Воробьев. — Верещагина будто бы продала ему квартиру. Нет?

— Продать-то продала, только денег никто не видел. Родственники, что приехали издалека и хотели поживиться Олиным добром, ни с чем так и уехали. Сашок им такие счета выкатил за Олино лечение, содержание, уход. Еще они бы и должны остались, возьмись с ним судиться. Побухтели, побухтели, да и уехали.

— То есть денег от продажи квартиры Ольга Верещагина никому не оставила?

— Оля этих денег сама не видела. Это я точно знаю. Она мне за неделю до смерти обещала в долг дать. Вот, говорит, Сашок от риелтора получит деньги, тогда, мол, тебе, Света, дам в долг. Я ей: «Оля, ты чего городишь? Какой риелтор? При чем тут он? Ты с Сашкой один на один договор заключала».