Книга Неслышные шаги зла, страница 7 – Галина Владимировна Романова

— Понятно.

Макс быстро утратил интерес, поняв, что никакой коррупционной составляющей в ее смещении нет и быть не может. И Нина Николаевна здесь только из-за личных обид.

— А что там со стариками? Почему вы ослушались Ивана Кочетова — я правильно запомнил? — Она кивнула. — Он куда вам велел отправляться?

— В десятый квадрат, — отреагировала Новикова с печальным вздохом. — А мы прибыли в девятый. А погибшая была как раз в десятом. Уснула под деревом. И умерла от переохлаждения.

— И как так?

— Не знаю. — Она наморщила лоб. — Мне показалось, что вышла какая-то путаница с картами. И девятый квадрат пометили десятым. Я пыталась потом доказать, не вышло.

— Почему?

— Карты поисковые пропали. Какой-то умник сжег их в костре после того, как женщину нашли мертвой. Расстроился!

— Понятно… А со второй женщиной? С ней как? Тоже путаница в картах?

— Нет. — Она еще ниже опустила голову. — Кочетов отправил нас в проулок, ведущий к трассе от рынка. А мы пошли на заброшенную стройку. И оказалось, что он был прав. Женщина проулком вышла к трассе, остановила машину и вышла у леса. Там и заблудилась. И после этого случая меня едва не отдали под суд. Помогите. Я же не виновата.

— И чем ты ей можешь помочь, Максик?

Его начальница сонно моргала и откровенно не понимала, зачем он к ней притащился в такую рань в выходной день. Он и сам не понимал, с какой блажи решил к ней заехать.

Субботнее утро началось с проливного дождя. И вылезать из-под одеяла совершенно не хотелось. Хотелось дремать под монотонную морзянку по оконным отливам. А потом не торопясь встать. Принять душ. Не бриться — выходной же. Сварить себе кашу. Он любил по утрам есть овсянку и умел ее варить. Сделать чай. Кофе чуть позже. После каши обязательно чай, исключительно зеленый.

И все неторопливо, размеренно, лениво даже. Потом можно было съездить к маме за город. Мама с бабушкой с апреля по октябрь жили на даче. И вытащить их в город хотя бы на день не было никакой возможности.

— Ну что ты, роднуля моя! — Мама недоуменно округляла глаза. — Какой город? А собаки, а кошка? А дом? На кого мы его с бабушкой оставим?

Добротная бревенчатая изба деда еще десять лет назад была переделана, отремонтирована, модернизирована, оснащена газом, водопроводом, канализацией. Всем было выделено по спальне. Но все непременно собирались в просторной кухне-гостиной с большими окнами в сад. И в непогоду просиживали в ней с утра до поздней ночи.

Можно было бы съездить к своим за город. И проторчать с компом у окна в любимом широком кресле деда. Бабушка категорически отказалась его выбрасывать и вбухала кучу денег в его реставрацию. Никакие уговоры и доводы, что на эти деньги она могла бы купить пару новых кресел, на нее не подействовали. И, к слову, Макс теперь был ей за это благодарен. Кресло стало его любимым.

Можно было бы укатить на дачу к маме и бабушке и полениться уже там — в кругу любящих и любимых людей. Сидеть, развалившись, в кресле. Слушать вполуха их смешные разговоры об урожае свеклы и огурцов. И искать информацию о женщине, которой он вчера посвятил почти два часа своего рабочего времени.

Он не поехал к своим, свернул к дому Леры. И застал ее в пижаме, сонной и немного сердитой. И ему пришлось долго и путано рассказывать о том разговоре, который поначалу пробил его на ржач.