Книга Скверное место. Время московское, страница 112 – Вадим Тихомиров

— Понятно. Значит, вы собрались делать новости. Это мне тоже понятно. Что ж, я, чем могу, помогу. Что касается криминальных новостей, уверяю, нехватки сюжетов не будет. Для областного телевидения я каждую неделю обзор делаю, могу и для вас чего-нибудь сотворить. Естественно, за гонорар.

— Ты неправильно понял.

— Что именно я неправильно понял?

— Речь идет не о сюжетах и не о пресс-службе. Мы хотим пригласить тебя на работу в телекомпанию.

— О как… меня? И в качестве кого?

— В качестве шеф-редактора отдела новостей.

— В качестве кого?

— Начальника отдела новостей.

— Это что, шутка?

— Да какая, к черту, шутка! Я же знаю, ты профессионал, я твои репортажи вижу, читаю время от времени твои материалы в газетах. Я уверен, ты справишься, потому и предлагаю тебе новую работу.

Жизнь – штука замысловатая. Пришел поболтать, а тут, оказывается, на него виды имеют! Позади у Степанова была работа редактором в многотиражной газете, где он, как говорится, и в ус не дул. Хорошая зарплата, неплохие премиальные, практически свободный график работы – и это в советское-то время! Потом его позвали в газету областных профсоюзов заведующим отделом, и это тоже была неплохая должность. Если бы не рухнуло государство, он и дальше сидел бы в своем кабинетике и с коллегами по перу гонял бы с утра до вечера свои чаи, благо в профсоюзной столовой была отличная выпечка.

Жизнь рухнула вместе с СССР.

Зарплата то не хотела выдаваться, то отказывалась расти. И однажды сразу после получки Степанов понял, что денег ему хватит ровно на неделю нормальной жизни. На что жить в оставшийся двадцать один день, известно было только одному Господу Богу, но тот на связь выходить отказывался, предоставив Виктору самому решать, каким будет его хлеб насущный.

И в итоге всех размышлений, случайностей и совпадений он бросил журналистику и перешел на службу в милицию, в пресс-службу УВД. Многим его друзьям-товарищам это решение было непонятно. Человеку скоро будет почти тридцать лет, а он устраивается в милицию. Смешно! К этому времени многие уже подполковниками становились, а он только свои первые погоны получал, погоны младшего лейтенанта.

Степанов в вынужденном переходе в милицию тоже ничего особо хорошего не видел. Временами даже было стыдно признаваться, что он имеет на погонах всего лишь одну маленькую звездочку. Но это легкое неудобство скоро прошло. Во-первых, в УВД никто от него не требовал ходить в форме, во-вторых, уже через год на погоны прилетела еще одна звезда и он стал лейтенантом, а потом и вовсе старлеем.

Да и главную проблему он все же решил, на милицейский оклад он мог теперь нормально прожить с семьей уже не одну неделю, а целых две. Еще одна неделя плотно прикрывалась гонорарами за статьи в газетах и программы на телевидении и радио. Еще семь дней спасались двумя ночными дежурствами на складе, где хранилась дорогая, на миллионы долларов, оргтехника. Виктор приезжал туда, в промзону, к восьми вечера, сменял дежурившего днем, а уже в половине одиннадцатого возвращался домой спать. Он решил, что если складские помещения начнут грабить, то самое лучшее место для него – его родная кровать, потому что статистика показывала: чаще всего в таких случаях с охранниками не церемонились. Ни в больницу, ни к праотцам он не торопился. И возвращался в свой вагончик только к половине восьмого утра, чтобы сдать дежурство и уехать на службу в УВД.