Книга Скверное место. Время московское, страница 119 – Вадим Тихомиров

— А говорили, что настоящий мужик, хозяйственник.

— Хозяйственник? Ну-ну… Да он только о своем хозяйстве, что ниже пояса, думает. Каждый вечер на дачу, государственную, между прочим, дачу, ему бандиты шлюх привозят. Разве это дело?

— Дорвался, значит, кобель. Холостой?

— Женатый. Только он жену оставил в районе, с собой в область не позвал, в одиночку жизнью наслаждается.

— Так как же он во власть попал?

— Как. С помощью этих же самых бандитов. На воровские деньги. Они его субсидировали.

— А куда же Москва смотрела? Разве она не знала, кто баллотируется на должность губернатора?

— Конечно, знала. Кому положено, все всё знали.

— А почему не было никакого противодействия?

— Потому что демократия.

— А Президент?

— Ему некогда. Он бухает. А ты думаешь, такой бардак только в нашей области?

— Да, наверное, везде. Посмотришь телевизор, и жить не хочется. Чикаго тридцатых годов отдыхает по сравнению с нашей реальностью. Перестроились, твою мать! И стоило Горбачеву такую перестройку затевать.

— Да уж, разворошили осиное гнездо, а что дальше с ним делать, никто не знает.

— Просто без сильной руки наша страна существовать не может, а где ее, эту сильную руку, взять, никто не знает. И такого, как меченый, нам задаром не надо, но и такого, как усатый, тоже не хотелось бы, но и с этим алкашом нам не по пути.

И подумалось в эту минуту генералу, что было бы, если бы именно он взял на себя ответственность за государство. Тогда, в 1991 году, когда под его властью находились мятежники. Вот взял бы да и выпустил их на волю!

И что? Да ничего! Сидел бы рядом с ними на нарах, потому что эти люди уже были списаны в утиль самим ходом истории и никакой серьезной силы не представляли даже тогда, когда 19 августа объявляли о введении чрезвычайного положения на территории СССР. Символом произошедшего стал тот же министр обороны Язов. Хоть пуговицы на его маршальском кителе и оставались золотыми, но был тот китель без погон. Содрали.

— Давай выпьем.

— Давай. И хватит о политике. Расскажи лучше, кто из наших еще жив?

Рано утром следующего дня он, в самом отвратительном настроении, вернулся в город. Заехал домой, позавтракал, переоделся и раздумал ехать на службу. Позвонил в УВД и предупредил, что из-за больной головы опоздает на пару-тройку часов, а потом и вовсе лег спать, попросив супругу не беспокоить его до тех пор, пока не проснется сам. Спал он недолго, всего полчаса. А пока спал, сам не ведая того, лишился и начальника УБОПа, и своего заместителя. Первого еще с вечера допрашивали в ФСБ; второй, ни о чем не подозревая, ехал на своем служебном автомобиле на работу, точнее, на службу, так, по крайней мере, любил говорить Иван Сергеевич Тешин. Он пришел с утра в свой кабинет раньше многих, потому что считал правильным продемонстрировать подчиненным свое трепетное отношение к службе. Мол, должность для него – не простая формальность, и не работает он, а служит. Актеры вон какой-то неконкретной бабе Мельпомене служат и на каждом углу об этом чирикают, а он, в отличие от этого шутовского сброда, служит конкретной Родине. России. Молча. Ему это не в тягость. Он не такой, как те, кто прибегает в свой кабинет тютелька в тютельку к девяти утра, а ровно в шесть вылетает из здания управления.