Книга Скверное место. Время московское, страница 153 – Вадим Тихомиров

— Так, герой! Пришло время отвечать за свои слова. Считай, что здесь мы не менты, здесь мы такие же люди, как и ты. Ты мужик, мы мужики. Давай по-мужски выясним отношения. Мы тебя вдвоем бить не будем. Давай один на один! Покажи, на что ты горазд. И драться давай до первой крови.

Девять человек из десяти сразу пытались все перевести в шутку:

— Да ладно вам, ребята, я же смеха ради вас обзывал!

— Ну а мы ради смеха будем тебе бить рыло, чтобы впредь не было повадно языком молоть.

— Не надо, начальник! Ты пойми, мне же надо свой авторитет как-то держать! Чего мне, вас на «вы» называть? Соседи потом разнесут, что я у вас, у ментов, на коротком поводке. Вот я и пошумел для вида. Иначе кто потом меня на районе уважать будет, если я к вам уважительно стану обращаться?! Да вы не обижайтесь, вы скажите конкретно, что вы от меня хотите, может, я смогу вам чем-нибудь помочь. Только пусть это между нами останется.

Таких, более-менее адекватных, они потом вербовали и в дальнейшем использовали для получения оперативной информации. С теми, кто боялся долгосрочного сотрудничества, но готов был этим же вечером шепотом сдать конкурирующую группировку, устанавливался кратковременный оперативный контакт.

Но попадались и те, кто был готов драться. С теми, кто раньше занимался боксом, работал Валера. Как только человек пытался его ударить, он входил в ближний бой и одним ударом левой в печень ставил точку в поединке, потому как уже через тридцать секунд противник падал перед ним как подкошенный. Если конфликта желал борзый крепыш культурист, в дело вступал Большаков. Подножка, подсечка, кулак в дых, и человек тоже был повержен.

Они никогда не зверствовали, никогда не били ногами. Приводили противника в чувство, сажали на стул, не забывая при этом напутствовать:

— А на будущее учти, так с нами нельзя. Мы менты. Мы же тебя не оскорбляем, не бьем. Поэтому и ты веди себя нормально, как человек.

Так они демонстрировали жуликам свою силу, так отстаивали авторитет власти, так наступал мир. Был, конечно, риск того, что однажды их кто-то сдаст с потрохами, написав в прокуратуру жалобу. Потому и они, уже не лыком шитые, не просто так людей «дергали», а каждый раз готовили пути отступления. Писали бумагу, что определенное лицо может быть соучастником преступления, просили разрешения провести с ним оперативный контакт или встречу и шли к начальнику за визой. А там поди докажи, что в кабинете была драка один на один, потому что видеокамеры если и были, то только в Москве, у спецслужб. Но только зря они беспокоились. Народ на той стороне баррикад был тертый и предпочитал молчать о стычке в УВД: никому не хотелось прослыть жертвой двух знающих себе цену ментов.

Только на этом проблемы их не заканчивались. В экономическом отделе управления по борьбе с организованной преступностью они, капитаны милиции, оказались самыми молодыми. Народ вокруг считал себя дедами. Да и как могло быть иначе, если многим сотрудникам было под пятьдесят, числились они старшими операми, а на погонах носили или одну, или две большие звездочки. И вот повадились эти майоры да подполковники выходить в коридор и кричать во всю глотку:

— Эй, молодые, Большаков и Зайцев, ну-ка быстро ко мне!

Зачем кричали? Да когда как, но чаще заставляли сгонять в магазин за водкой. Два раза это проскочило, третьего «молодые» решили не ждать. Сначала зажали в кабинете самого горластого. Дверь закрыли поплотнее, подошли к нему поближе и предупредили, вроде как шутливо: