Книга Скверное место. Время московское, страница 157 – Вадим Тихомиров

Коммерс Ремизов был предпринимателем и числился вполне себе успешным бизнесменом в своем городишке, в Кочине, где проживало что-то около пяти тысяч человек. Но крошечный магазин, взятый в аренду, и пяток ларьков делали его обеспеченным человеком только в пределах своего глухого и заросшего лесом района. Как только он выезжал в областной центр, где людей было в сто раз больше, где по понятным причинам некоторые жили куда обеспеченнее, чем он, настроение его резко портилось. Ему тоже хотелось настоящего богатства, настоящих миллионов долларов на карманные расходы. А у него их не было.

Это когда-то он думал, дурак, что вся горбачевская перестройка однажды закончится таким свирепым закручиванием «гаек», что резьба будет сорвана не у одной сотни тысяч «болтов», что пришедший на смену комбайнеру новый руководитель партии и правительства окажется настолько принципиальным последователем Маркса и Энгельса, что товарищ Сталин на его фоне будет смотреться детским массажистом, но он ошибался, и первое в мире социалистическое общество не выдавило из себя сколько бы значимую личность, за которой бы миллионы пошли в обратный путь. Миллионы не захотели класть свои жизни на алтарь коммунизма, миллионы желали стать миллионерами.

Так что из-за неумения предвидеть Ремизов потерял много времени. Он начал свой бизнес, когда другие уже вовсю зарабатывали приличные для того времени деньги. И все потому, что, хоть и с опозданием и вроде как в отместку своему советскому менталитету, обнаружил в себе хозяйскую жилку, чувство непривычное, сродни собственному достоинству, но только не абстрактное, а вполне себе регистрируемое пятью органами чувств.

Желание серьезно разбогатеть застопорилось из-за того, что оно должно было быть подкреплено деньгами, и притом немалыми. На все про все требовался такой приличный начальный капитал, который на ларьках не сколотить и за тысячу лет. Деньги, по природе своей дефицитные при любой власти, уже пристроились по банковским счетам и кошелькам «новых русских», тех, кто был удачливее, нахальнее, умнее рядового коммерса Ремизова: оказались или у «красных директоров», присосавшихся когда-то к советским заводам и фабрикам, или у тех, кто смог поставить на кон что-то поважнее личного благополучия – собственную жизнь.

А это очень огорчало и все сильнее расстраивало. Дошло до того, что он перестал мечтать. А вечерние мечты были хорошие, позитивные. Так, перед тем как уснуть, Ремизов грезил открыть когда-нибудь производство: построить и какой-нибудь заводик, и складик для оптовой торговли соорудить, и для душевного отдохновения открыть молочную фермочку, чтобы пить по утрам свое молочко и намазывать на булочку только ему принадлежащее сливочное маслице. Когда воспаленное жадностью воображение, не знающее преград и здравого смысла, самыми что ни на есть кислотными красками рисовало его личное капиталистическое будущее, он именно так и лепетал, мысленно употребляя только уменьшительно-ласкательный способ словообразования: «заводик», «фермочка», «молочко» и «маслице».

А как жить, не мечтая?! И однажды он решил действовать, не только догнать областных богатеев, но по возможности и перегнать их в капиталистическом соревновании. Злость – плохой советчик, но других не было. И Ремизов, проклиная все подряд, решил наверстывать упущенное кардинальным способом: брать в долг большие суммы, и долг этот накапливать, не отдавая. Бизнес получился спорным, но доходным. А на тех, кто особо настойчиво требовал возврата присвоенных средств, он, ни минуты не сомневаясь, писал заявление в милицию. Мол, рэкет это все, вымогательство, спасите Христа ради, не дайте пропасть честному человеку! И кто ему судья? Когда цель оправдывает средства, это вовсе не преступление, а движение вперед. Поди потом, когда он станет миллионером, разберись, на какие средства он отстроил свою «империю» и каков в них процент жульничества и обмана! Победителей не судят.