Книга Скверное место. Время московское, страница 68 – Вадим Тихомиров

— А там сплошное жулье.

— Кстати, не все шли на преступную схему, где-то все же не соглашались. Мы направили на места указание возбудить уголовные дела по результатам ревизии КРУ. Но там что ни фигурант, то шишка, сплошная номенклатура. Дел было много, наш министр письмо направил в Генпрокуратуру с просьбой объединить все эти дела в одно, а в результате реакция была такая. Генпрокурор на этой бумаге поставил визу: «Ответ министру внутренних дел не давать, дело в архив».

— А как же вы про эту визу узнали? Это же совершенно секретная информация.

— Ну, где работаем? Были у нас определенные подходы в Генпрокуратуру. Мы вошли туда, и за шоколадку нам эту бумагу показали, копию снять не разрешили, а почитать дали. Мы тут же доложили нашему министру, но он почесал репу и сказал: «Ну что, я буду из-за этого дела ссориться с генеральным прокурором?»

— Одним словом, зассал.

— Ну, типа того. Мы, дураки, ждем, что этого руководителя Фонда имущества снимут с работы, а по телевизору видим, как председатель правительства ему вручает орден Дружбы народов.

— А дальше тишина?

— Естественно, со временем все открытые уголовные дела потихоньку свели на нет.

— А наш замминистра там с какого боку? Он-то чего это дело вспомнил? Ты где ему дорогу перешел?

— Понятия не имею. Но если тебе интересно, можешь ему позвонить.

* * *

И вдруг, и вдруг… Это проклятое «вдруг». Убери первую «в», и станет слово «друг», но нет, всего одна буква, прилепившаяся с краю, и смысл становится бессмыслицей, а жизнь летит вверх тормашками. По крайней мере, его, Станислава Тропарева, жизнь. Ведь все было хорошо, как вдруг.

Ну да, он чувствовал себя последнее время неважно, он похудел, время от времени температурил, есть не хотелось совсем, он кашлял и задыхался даже от небольшой пробежки, и было понятно, что он не в лучшей форме, но чтобы все, что с ним происходило, оказалось не чем иным, как банальными симптомами туберкулеза, он даже в страшном сне представить себе не мог. Двадцатый век заканчивается, а тут туберкулез… Но это был не розыгрыш, и врач, заведующий торакальным отделением городской больницы, его старый знакомый Олег, не шутил. При этом Олег Олегович отхлебывал из огромной кружки французский коньяк, маскируя его под остывший чай. Время от времени он макал в тарелку с сахарным песком идеально порезанные ломтики лимона, аппетитно отправляя их вслед за коньяком.

— Это все, мне крышка?

Олег Олегович хохотнул и оценивающе оглядел потенциального пациента.

— Глупости. До ста лет будешь жить! Если не сдохнешь в тридцать пять. Ты что так побледнел? Я пошутил! Стас, я это лишь предполагаю. А чтобы убедиться, что я неправ, необходимо тщательное обследование. Это займет определенное время. Для начала полежишь у нас недельку, сдашь все анализы. Если ты болен туберкулезом, то болезнь твоя только начинается. Ты вовремя обратился. Мы тебя вылечим. В любом случае твое нынешнее состояние требует лечения, есть там туберкулез или его нет.

— Да если на работе узнают, что у меня тубик, мне крышка, уволят к чертовой матери.

— А зачем им знать? Вести тебя буду я, и только я буду знать, с чем ты ко мне лег. Палата будет отдельная, видеть тебя никто не будет. Кого надо, я предупрежу, кому надо – объясню, что требуется. Сестры тоже будут молчать, да, собственно, это не их дело.