Книга Чужая тайна, страница 38 – Елена Фили

— У Насти до меня не было мужчин, если вы на это намекаете.

Отключив мобильник, Никита посмотрел в окно служебной машины на пробегающие мимо дома. Они въехали в старый город, улочки стали у́же, появилось много тополей, на которых кое-где еще оставался пух. Когда-то белоснежные, а теперь грязные кучки вместе с тополиными семенами сиротливо жались там, где детвора их не сожгла, а дворники еще не вымели.

— Вон тот дом! — Михалыч указал Никите на панельную пятиэтажку. — Там шантажист должен жить. Квартиру наши технари быстро нашли, удивились, что он и не прятался — посылал сообщения прямо со своего домашнего компа. Странно, да, Никита Алексеич? А может, какой-нибудь подставной?

…С белого облака к нему на ладонь спустилась Настя, какой он запомнил ее, когда она первый раз пришла в конюшню: наивная, с доверчивым взглядом голубых глаз. Позже они вместе выступали: Настя на своей Магдале в соревнованиях по конкуру, а он жокеем на скачках. Конечно, он понимал, что Настя не пара такому, как он: маленькому, уже не молодому и почти лысому — из-за того, что приходилось все время носить на голове жокейку команды городского ипподрома. Под плотным головным убором волосы сильно потели, а потом начали редеть.

Настя всегда знала, как он к ней относится. Смотрела сначала настороженно, а потом, когда стала выигрывать медали, чуть брезгливо. Но однажды… Он счастливо зажмурился, в уголке глаза появилась слезинка: Настя согласилась пойти с ним поужинать. Это было накануне очень крутых скачек…

С которых его сняли, потому что обнаружили в крови допинг.

Вторая слезинка покатилась по мокрой дорожке вслед за первой. Вспомнился ипподром, забитый до отказа, цветные наряды женщин, яркими пятнами, словно акварельными кляксами, разбросанные по трибунам. Он чувствовал подъем и верил, что сегодня обязательно победит. Ведь вчера Настя очень ласково с ним поговорила. Они оба ели мало, поддерживали вес. И пили только сок, ведь завтра соревнования. Он еще смеялся, что они похожи на младших школьников, впервые пришедших в кафе. А когда увидел результат анализа, сразу все понял. Зачем бы такая красавица вдруг решила снизойти до убогого жокея?

— Зачем? — так он и спросил.

— Прости меня. — Настя и не думала отнекиваться, смотрела с жалостью и каким-то отчаянным вызовом. — Мне пообещали оплатить лечение брата в заграничной клинике. Иначе он может умереть, а так есть надежда, что там вылечат. А ты… Ты выиграешь другие скачки.

Как будто она не знала, что такое репутация жокея. Он должен быть неподкупен, а сейчас, узнав о допинге в таких важнейших соревнованиях, его не заподозрит в продажности или зависимости только совсем далекий от конного спорта человек.

С тех пор его карьера резко понеслась вниз. Сначала только областные соревнования, потом местечковые. Он начал злоупотреблять алкоголем и в итоге остался всего лишь конюхом при лошадях.

А Настя… Настя вышла замуж за богача. Ее брат в конце концов умер, не помогли ему иудины деньги. Она подкидывала время от времени «на бедность», но приходилось постоянно напоминать о себе. Конечно, Настя не боялась его угроз. Может, ее мучила совесть, очень хотелось думать, что так и есть. Это была игра, которая две недели назад закончилась.

Вчера он продал за три бутылки водки каким-то подросткам последнюю ценность, которая у него еще оставалась, — старенький комп, на котором он, вместо телевизора, смотрел передачи про лошадей. Денег больше не будет. С работы его выперли. А Настю убил ее муж-миллионер.