Книга Птенчик, страница 76 – Кэтрин Чиджи

Я кивнула, хоть и не вполне понимала, с чем соглашаюсь. От работы ломило руки.

Миссис Прайс глубоко копнула ложкой сахар, с ложки посыпались кристаллики, и под нею вырос крохотный белый холмик.

— Мне кажется, мы так хорошо понимаем друг друга — твой папа и я, — потому что у нас общая беда. — Она подняла на меня взгляд и снова потупилась. — У меня ведь тоже была дочка. Муж и дочка, но оба погибли. Я храню кое-какие их вещи под замком в гостевой комнате — и избавляться от них не хочу, и смотреть на них тоже. Ты, наверное, поймешь.

Да, кивнула я, понимаю, конечно.

— Мне так жаль, — сказала я. Миссис Прайс никогда не говорила об аварии, в которой погибла ее семья, и я устыдилась, что подглядывала за занавеску. Это не для посторонних глаз.

— Ну что, — миссис Прайс указала на чистое окно кухни, — совсем другой вид, правда?

В пятницу в лавке отец попросил меня подтянуть зажим на изящном георгианском браслете — работа несложная, но он со своими большими руками толком не видит, что делает. Вещица была очаровательная, золотая, — семь крохотных ручек с пышными кружевными манжетами. И на каждой тоненькое колечко с драгоценным камнем, все камни разных цветов.

Когда я управилась, отец нацепил браслет мне на руку, и мы оба залюбовались.

— Как тебе? — спросил отец. — Нравится? — Так он обычно проверял, не отложить ли что-нибудь мне на Рождество или на день рождения.

— Нравится! — кивнула я. — Еще бы!

— Так я и знал, что понравится. Да только главной изюминки ты не уловила. Взгляни на камни.

— А что в них особенного?

— Итак, что это за камни?

— Рубин… аквамарин… а это демантоид? Все такие крошечные.

— Дело тут не в каратах, — подсказал отец, — а в значении. Взгляни еще раз. Начни с демантоида.

Он указывал на камни, а я называла.

— Демантоид… опал… рубин… опал… гранат… аквамарин… яшма.

— И что они означают? — спросил отец. — Что тут зашифровано?

— Д… О… Р… О… Г… А… Я, — улыбнулась я. — Дорогая.

— Дорогая, — повторил отец. — Послание любимой от любящего. — Ему нравилось посвящать меня в тайны ремесла антиквара. Однажды он сказал, что у меня цепкий взгляд.

— Папа, — начала я, — хотела спросить про лампу черного света.

— Ну. — Ценник он на браслет не повесил, под стекло его не положил, а запер в сейфе под прилавком.

— Высвечивает она что-нибудь, — спросила я, — кроме следов ремонта и невидимых чернил?

— Следы крови, бывает, светятся, — ответил отец. — Следы мочи. Даже пот.

— Значит, если вещь захватанная, то она может светиться?

— Вполне.

Так вот оно что. Следы на ручке — не мамин маркер, а отпечатки пальцев миссис Прайс или даже мои собственные. Вот и все.

Дома я достала из ящика ручку и с тех пор снова носила ее в кармане, и скоро вся эта история забылась.

Миссис Прайс объявила:

— По такому случаю я напекла печенья.

Она сняла с блюда фольгу: тонкие коржики в виде корон с серебристыми шариками.

— Чудесно! — Отец поцеловал ее в щеку, и видно было, как он ее любит.

— Ты, я вижу, все еще в поисках богатой вдовушки, — сказала миссис Прайс, взяв газету и пробежав взглядом по некрологам в кружочках. — К Лилиан стоит присмотреться. Ребенок у нее, судя по всему, один. Намного проще вклиниться и поживиться.

— Ты чудовище, — сказал отец, а миссис Прайс помахала газетой у него перед носом: