Книга Птенчик, страница 93 – Кэтрин Чиджи

— Да, хотели. — Но миссис Фан ничего у меня не взяла.

— Кто там? — Мистер Фан тоже появился в дверях, придерживая за ошейник Бонни.

— Джастина, — ответила миссис Фан. — Принесла из школы вещи Эми.

Теперь мне неловко признаться, но тогда я надеялась, что меня позовут в дом, пригласят к обеду. Я помогла бы убрать посуду — вытирала бы тарелки с синими драконами, с прозрачными снежинками и звездочками.

— Положи вот сюда. — Миссис Фан указала на столик возле двери в прихожей.

Они не уступили мне дорогу, пришлось нагибаться, тянуть руки через порог, и ртуть в прозрачной игольнице распалась на крохотные серебристые шарики. Бонни рванулась ко мне, заскулила, но мистер Фан ее придержал. В доме не пахло стряпней миссис Фан — пахло чужими запеканками, размороженными, разогретыми. Пахло увядшими цветами, которые давно пора выбросить. Пахло пылью. С порога видна была полка с благовониями в гостиной, и фотографии, и китайские статуэтки, и Богиня милосердия, будто на страже дома. И снимок Папы Римского в полный рост на стене. Сухая веточка кипариса с Вербного воскресенья завалилась за рамку фотографии, лишь кончик торчал наружу, как хвостик уховертки.

Я откашлялась.

— Вот что спросить хотела, — начала я, — про записку. Про записку Эми.

— Спрашивай, — отозвался мистер Фан.

— Ну… — Я снова откашлялась. — Я хотела знать, что она написала. Объяснила ли почему…

— С чего ты вдруг забеспокоилась об Эми?

Кровь прилила к щекам, я стала заикаться.

— Я… я всегда… она всегда…

Они стояли рядом, молча глядя на мои мучения.

— Спасибо, что принесла ее вещи, — сказал наконец мистер Фан. И начал закрывать дверь.

— И еще, вам самые добрые пожелания от миссис Прайс, — добавила я, и глаза его сверкнули.

— Передай этой женщине, чтоб духу ее не было у нас в лавке. Слышишь?

— Миссис Прайс? — переспросила я. Что успела им рассказать Эми?

— Да, кому же еще!

Я кивнула.

— Простите.

— Тебе есть за что просить прощения, есть за что.

Я хотела спросить, что он имел в виду и как мне все исправить, но он указал на меня пальцем — знак, что пора уходить, решила я.

— Простите, — повторила я, но мистер Фан уже захлопнул дверь.

Оттуда я поехала на велосипеде к миссис Прайс убирать. Не застав ее дома, открыла дверь своим ключом и первым делом стала мыть на кухне посуду. Ножи в меде и масле, колючие от засохших крошек, кофейные кружки со следами помады. Я смахнула в ведро мусор с тарелок: шкурку от бекона, хрящи, обглоданные кости, остатки капустного салата, вялый ломтик помидора, скорлупу от вареного яйца. На подоконнике стояла давно забытая чашка с какао, шелковистая пенка уже затянулась мягкой белой плесенью. В холодильнике я нашла пластиковую бутылочку с недопитым диетическим коктейлем. Отхлебнула — вкусно: что-то сладкое, тягучее, как клубничная жвачка.

На столе в кухне лежала брошюра с круизного лайнера.

На обложке корабль рассекает синий морской простор, в голубом небе парит белоснежная чайка, крылья сверкают на солнце. Мокрым после мытья посуды мизинцем я перелистнула страницу. Люди загорали на пустынных пляжах, улыбались, держа тарелки с фруктами в номерах люкс. Сидели в роскошных ресторанах, где блестел, как лед, хрусталь, а повара предлагали изысканные закуски. Смотрели друг другу в глаза, пока официанты выносили мороженое в огне. Танцевали на палубе на фоне алого заката, позировали в масках для плавания, играли в казино. Их развлекали артисты: танцовщицы канкана, кукловод с марионеткой в точно таком же, как у него, костюме.