Книга Мисс Совершенство, страница 116 – Лоретта Чейз

Это людям нравилось, они вставали один за другим и сначала неохотно, а потом все смелее, признавались, что и у них имеются оговорки. Их возражения, четко сформулированные, становились все более яростными. Те, кто их поддерживал, а также жены, дочери, сестры и матери, сидевшие на галерее позади леди в первом ряду, аплодировали им и подбадривали криками.

Когда закончили высказывать свои претензии торговцы и фермеры, выступил с кое-какими возражениями викарий мистер Даннет, а после него поделились своими критическими замечаниями еще несколько джентльменов.

К тому времени как все закончили высказываться, толпа, которая поначалу была такой покорной и готовой идти на уступки, стала шумной и агрессивной. Люди неодобрительно шикали, выслушивая ответы Гордмора, а инженеру и вовсе не дали говорить. Напрасно сэр Роджер стучал председательским молотком. Политики вдруг вспомнили, что у них множество дел, и покинул собрание.

Алистер взглянул на мисс Олдридж. На ее лице было выражение святой невинности, как будто она не имела ни малейшего отношения к столпотворению, происходившему внизу, и как будто все это, в том числе и он, ее совершенно не интересовало.

Она тем самым бросала ему перчатку, а он был слишком Карсингтоном, чтобы отступать, и согласился, пусть и неохотно, представить план – не более того.

— Ты слишком щепетилен и добросердечен, – сказал ему Гордмор. – В политике ничего не делается без влиятельных связей и денег. Поскольку в деньгах мы не купаемся, нам нужно извлечь максимальную пользу из влияния.

А это означало, как узнал накануне вечером Алистер, что ему предстояло играть роль свадебного генерала: одетым как на парад, быть по-рыцарски галантным и держать язык за зубами, предоставив вести переговоры Гордмору.

Он бы так и сидел, сложив руки и прикусив язык, если бы на губах Мирабель Олдридж не появилась вызывающая улыбка, и это после всего, что он ради нее сделал.

Она предупредила его, что будет бороться с ним всеми видами оружия, имеющимися в ее распоряжении, заметив при этом, что не слишком щепетильна в выборе средств.

Возможно, она надеялась, что из рыцарских побуждений он откажется отвечать ударом на удар? Думала, что привлекательная внешность – единственное оружие в его арсенале? Что внушить благоговение своей известностью и влиятельностью семьи, соблазнив при этом женщину, которая этого благоговения не испытывала, является единственной стратегией, на которую он способен?

Он не мог с уверенностью сказать, что она думает. Впрочем, это не имело значения. Его возмутил ее взгляд. Он не мог больше молчать. Честь, гордость, преданность и долг – все требовало, чтобы он боролся, и боролся до победного конца.

Он встал, превозмогая боль в ноге, и обратился к собравшимся в зале:

— Джентльмены! – Его низкий рокочущий голос достиг самых отдаленных уголков, и шум несколько поутих. – Джентльмены и леди! Я почту за честь рассмотреть один за другим все волнующие вас вопросы. Начнем с самого важного, о воде и водохранилищах.

В это же время мистер Олдридж со своим бывшим управляющим шел совсем не в том направлении, куда следовало, – скорее к Лонгледж-Хиллу, чем к Матлок-Бату, – и встретились по чистой, но тщательно спланированной случайности.

Калеб непринужденной походкой направлялся в сторону Матлок-Бата, когда повстречал мистера Олдриджа, который бодро шел, чтобы по просьбе дочери исполнить свой долг.