Книга Первая ночь для дракона, страница 48 – Елена Счастная

И можно было прикинуться совсем немощной, однако что-то мне подсказывало, что тогда его упорная драконья светлость придёт сам. К тому же явно раздражённый моим отказом явиться по первому же велению. Тогда мне придётся гораздо хуже.

Потому, напоследок допив чай с растворённым в нём снадобьем, что оставил мне лекарь Алькер, я, не слишком-то торопясь, чтобы герцог Виесский не мнил о себе слишком много, пошла за дворецким. И снова передо мной открылись неизведанные ещё закоулки замка. Какие-то уже казались чуть знакомыми, как будто я видела вот этот гобелен или похожий на него на другой стене. И каменные фигуры рыцарей в полном доспехе — такие же стояли в другой галерее. Но, видно, просто чуть затуманенное лечебными зельями воображение рисовало передо мной неправильные, искажённые картины.

Огромные покои герцога занимали значительную часть южного крыла Кифенвальда. И было заметно — с первого взгляда, — что его светлость здесь только обживается. Не слишком охотно, будто из-под палки. Да и чего удивительного: в его жизни много других забот, кроме замены потёртого ковра у камина.

Дворецкий оставил меня быстро и незаметно. Я же огляделась в пустой комнате, потихоньку недоумевая, что здесь делаю и где, собственно, герцог.

— Проходите туда, эфри, — окликнул меня уже знакомый оруженосец Нидгар — кудрявый светловолосый мальчишка, довольно крепкий и высокий, но ещё по-юношески угловатый. И откуда только выскочил?

Он махнул рукой на другую дверь, и я неспешно прошла в соседнюю комнату, чуть поменьше — с тяжеловесной ванной у огромного окна, занавешенного тяжёлыми портьерами насыщенного зелёного цвета, и столиком, заставленным всевозможными бритвенными принадлежностями, какими-то флаконами и баночками. Его драконья высокородность, откинувшись на спинку кресла, сидел напротив установленного на нём же большого зеркала и озадаченно на себя смотрел, пока полноватый слуга замешивал в чашке тугую белоснежную пену.

— Доброе утро, ваша светлость, — поздоровалась я рассеянно, заворожённая движениями брадобрея.

Вигхарт что, и правда решил избавиться от этой ужасной растительности на лице? Да ладно! Кажется, ему нравилась собственная небрежная дремучесть. Что же заставило его передумать?

— Как вы себя чувствуете? — вместо приветствия спросил Вигхарт, приподнимая голову с заботливо подложенной подушечки. — Алькер сказал, что сумеречнику не удалось слишком сильно вас достать. Но раны всё равно довольно неприятные.

Как будто бывают приятные раны. Смешной какой!

— Мне уже лучше, спасибо, — попыталась поскорее отговориться я. — Алькер хорошо обо мне позаботился. Вы позвали меня за этим? Справиться о здоровье? Могли бы…

— Отправить служанку, — весьма едко закончил за меня герцог, вновь откидываясь на спинку. — Прекратите ершиться. Я позвал вас не только для этого. Хоть мне жаль, что это всё с вами случилось. Всё-таки…

— Надо было оставить метку, — на сей раз завершила я его мысль.

Вигхарт снова глянул на меня, чему-то усмехаясь.

— Да, вы явно из тех, кому она не помешает. Причём не на плече, а на месте поинтересней. Чтобы припекало. А вообще, я хотел, чтобы вы рассказали мне всё, как было. До того, как пришла стража и навела окончательную суматоху.

— Я видела мало.

— Хоть что-то. Мне важно понять.