Книга Дочь реки, страница 139 – Елена Счастная

— Подожди, — отмахнулась Гроза. — Дай осмотреться.

— Ты ж не охотник, не следопыт, — усомнилась княжна.

Гроза кивнула тихонько, чтобы она не увидела. Встала рядом, озираясь и решая, пойти дальше или остаться на месте до того мига, как рассветет. Да опасно это: казалось, не так уж далеко они ушли от стана с закипевшей в нем битвой. Но она и правда в толк взять на могла, куда повернуть, и даже то направление, куда они с Беляной шли только что, уже смывалось синеватой чернотой глубокой ночи.

Помалу становилось страшно. Вдохи и выдохи, удары сердца отсчитывали мгновения, что Гроза с княжной стояли под сосной, молча и думая, что же делать.

"Иди", — пронесся как будто шепот среди ветвей, затерялся в вышине, рассыпался пылью среди хвои.

Гроза подалась всем телом вслед за этим голосом и покосилась на Беляну: услышала ли? Но княжна и головы не повернула, совсем опечалившись. Верно, и впрямь решила, что лучше уж и с места не двигаться, чем еще больше заплутать.

— Дальше пойдем, — проговорила Гроза.

— Да куда ж? — вздохнула подруга.

— Узнаем.

Она сделала пару неуверенных шагов в ту сторону, откуда послышался голос. А после зашагала быстрее, осмелев.

"Я помогу тебе. Вы в моем чертоге, и тут я хозяин", — снова зашелестело кругом.

И голос этот теперь показался знакомым. Уже слышала Гроза его раньше, да не сразу поняла, где. А как вспомнила — аж холодом по спине ударило.

"Я не знаю, чем смогу помочь тебе в ответ, Волхв Богов", — чувствуя себя безумной, отозвалась Гроза.

"Волхва моего спасешь. Тогда и я тебя спасу… Лисица", — тихий смех послышался в голосе, от которого становилось тепло и зябко одновременно.

Что-то зашуршало-завздыхало в стороне. Беляна едва не на весь лес взвизгнула, а Гроза пошла на звук, доверяя тому, кто вел ее. И княжне ничего не оставалось, как идти следом.

Скоро они и впрямь выбрались на тропку, которая поначалу была едва заметной, но чем дальше убегала, тем больше ширилась, словно помнила больше и больше людских ног. А когда небо уже разгорелось первым заревом рассвета, дорожка влилась в другую, уж совсем хоженую и даже прокатанную до глубокой колеи. И как ни велика была усталость подруг, а они еще прибавили шагу.

Подол становился и вовсе невыносимо тяжелым, как промочила его роса, ступни болели от вонзающихся в них без конца корней и камешков, на которые Гроза и внимания уже не обращала. Беляна крепко держала ее за руку, плетясь следом, а иначе уже свалилась бы прямо в траву и неведомо когда можно было бы поднять ее снова.

Светило медленно поднималось над землей, просачивалось янтарем между сосновых и березовых стволов. Растекалось по траве, захлестывало, наступало, будто торопилось осветить всю глубину проступка Грозы, что пыталась спрятаться в глуши безмятежного, точно выживший из ума старец, леса. Запекло щеку, ослепило уставшие глаза. Гроза сощурилась, из последних сил вглядываясь в озаренную даль, которая только и оставалась пока переплетением золотисто- зеленых ветвей. Звучала только стрекотом и чириканием проснувшихся птиц, но не дарила и малого ощущения безопасности. Но вот частокол вековых стволов начал как будто редеть. Кроны сосен стали гуще и разлапистей. Все чаще попадались пни: то тут, тот там. Старые и посвежее.

А после раскинулся вдалеке еще рассеченный стволами на полосы пал, а за ним — первые очертания залитых ласковым светом изб. Неистово загорланил петх, а за ним и другой. Гроза остановилась на миг, еще боясь сделать последний шаг из-под сени оказавшегося на диво дружелюбным леса.