Книга Дочь реки, страница 179 – Елена Счастная

Молчание затягивалось. Рарог с Другошем переглянулись многозначительно: как бы ни отвлекся он на Грозу, а все равно чувствовал чужое наблюдение. В спину, со стороны плотно сомкнутого перелеска, что самым краем касался околицы веси, пряча в молодых буйных зарослях заброшенную кузню.

— Ну, что ж, идем, — проронил Рарог, не глядя на Любора.

Отчего-то противно ему становилось. Да и на себя в отражение воды глянь — будет то же чувство. Потому что нельзя людьми торговать: девушкой, которая слабее даже одного кметя. Или соратниками, которые решили поддержать в беде, а теперь вот могут жизнями своими расплатиться за чужие желания. Паршиво от мыслей этих, а поступить по-другому — значит себя самого продать.

Княжич со своими людьми двинулся следом вдоль полосы берега. Рарог постреливал глазами по сторонам: то тень промелькнувшая чудилась, то шорох лишний. Смотрят, ждут удобного момента. И теперь оставалось надеяться, что и ватажники не дремлют, сумеют подсобить, если кровавая каша заварится. Рарог потрогал осторожно ручку кистеня, что висел у пояса. Легко било по бедру налучье, а с другой стороны — тул. Чтобы безоружным приходить, о том они с княжичем не условливались.

Вот уж и показался большой сноп рогоза, в котором и был спрятан ларь. И решать что-то надо, да ошибиться не хотелось.

Рарог приостановился у разлапистой ольхи, корни которой укрывала молодая поросль.

— Ну, вот и пришли, — сказал громко.

Зашуршало в стороне. Короткий, почти незаметный взмах руки Любора — и в воцарившейся на миг тишине послышался тонкий звон тетивы. Рарог схоронился боком за узким стволом. Ватажники попадали наземь и расползлись в укрытия.

Изогнутый лук привычно лег в ладонь. Рарог вывалился плечом из-за ольхи. Вскинул стрелу и ударил в тень, что торчала в нескольких саженях от него на север. Глухой вскрик — тень пропала. Стрелы посыпали гуще. Кмети Любора кинулись на Другоша со Зденешко — да те уж вооружились и встретили их со всей яростью обманутых договорников.

— Ищите, ну! — рявкнул Любор, отступая под защиту своих людей, что уже помалу выступали из густых зарослей молодого березняка, который раскинулся по краю перелеска.

Рарог вертелся, менял положение, потому как ему так и норовили зайти в разных боков, и ольха перестала защищать. Он хотел прорваться к Любору и прижать его хорошенько, пригрозить всем вокруг — чтобы Грозу вернули. А там пусть забирает ларь — подавиться бы ему! Но дело двигалось плохо. Пришлось снять кистень. Пара тяжелых ударов по бокам и головам попавшихся навстречу кметей. Много их пришло, оказывается. Высоко оценил княжич своих противников.

— Зденешко! — окликнул Рарог соратника.

Тот как раз отбился от гридя, глушив его хорошим ударом по темени увесистым билом кистеня.

— Что? — проморгался от льющего в глаза пота.

— Беги, возьми троих наших, найдите и заберите Грозу. Она где-то у берега вдоль ручья на севере.

Парень кивнул и умчался: пришлось прикрывать, принимать на себя тех, кто мог его догнать. Секануло обжигающей полосой по плечу. Но не глубоко. Приняла рукоять кистеня на себя другой удар меча. Одним движением — лук в налучье: стрелять близко и некогда. В нее же скрамасакс — и пошла пляска. Взмах с двух сторон. Глухие тычки в укрытые плотной одежей тела.