Книга Дочь реки, страница 188 – Елена Счастная

— И ты не будешь в жизнь дочери лезть и пытаться ее своей воле подчинить? — слегка поразмыслив, напоследок уточнил княжич.

— Не думай, что я в безвестьи оставлю ее с тобой. Сам наставницу для нее выберу, и тебе придется выбор мой принять. Но, коли ты будешь ей хорошим мужем и княгиней после сделаешь, обижать не станешь, то и я не буду вмешиваться.

— Хорошо, — княжич опустил ладони на стол и поднялся. — Не думал, конечно, что ты, князь, за дочку воеводову сам приедешь заступаться…

— Это было твоим заблуждением. И ты доставишь ее в мой стан не позже, чем через день.

На том разговор оказался закончен. Княжич пообещал Грозу доставить туда, куда сказано: значит, прятал недалеко — то и ладно. Владивой вышел из общины, решая, принять ли приглашение Любора остаться в тереме, как князю положено, или отправиться в свое становище, что разбили за стеной городской. И только взгляд поднял, как тут же в груди тяжко сердце толкнулось, когда увидел, что к нему идет Беляна. Не торопится, не бежит — а ступает плавно, спокойно, будто всего-то прогуляться вышла или человека какого чужого поприветствовать, перед которым ни в чем не провинилась. И одета была уже, как княгиня, только голова не покрыта. Расстарался княжич для нее и на рубахи из хорошего льна, и на очелье, широкое, расшитое, с шелковой лентой по всей длине, и на бусы в два ряда, да не деревянные какие, а все со стеклом. Как будто готовился давно. И словно со своими вещами, брошенными второпях в покинутом варяжском лагере, Беляна и вовсе от своей жизни прошлой отказалась, оборвала последние нити, считала, что здесь ей будет лучше.

— Здрав будь, отец, — она остановилась напротив, взглянула чуть исподлобья, ожидая чего-то.

Может, гнева его, может, требования домой вернуться. Любор обошел вставшего у двери Владивоя и остановился за спиной ее, положил ладонь на плечо, ничуть не стыдясь — и отчего-то мысль в голове мелькнула: а что теперь связывает их? Осталась ли еще Беляна девицей или полностью во владение мужа будущего поспешила отдаться? Он понял, что не знает дочери, хоть и думал, что прежде всего она — его кровь, та, кого он воспитал так, чтобы перед богами не было стыдно. Чтобы вышла из нее жена достойная любого, самого родовитого мужа. И даже в том ошибся. Все она с ног на голову поставила. Довела до того, что едва не погибли люди, защищая ее от гнева жениха, который злиться имел полное право.

— Поздорову, Беляна, — он и хотел коснуться дочери, погладить по светлой косе и, заглянув ее глаза, увидеть ту девочку, которая была дорога ему. — Вижу, мало я о тебе заботился, мало баловал и любил, чтобы ты, как в беду попала, ко мне обратилась. Нет, побежала к тому, кто женихом тебе только на словах назвался. Кто препоны мне чинил, княжеству вредил и подругу твою в плен взял и договор с тем, кто ее выручить хотел, нарушил. Кровь пролить хотел, чтобы дорогу себе расчистить.

Сжались пальцы Любора крепче на плече невесты. А она побелела вмиг, задеревенела как будто, сомкнув перед собой руки так, что и синяки, пожалуй, сама себе оставит.

— Что ты говоришь такое?!

— Я все объясню, Беля, — шепнул княжич, склоняясь к ее уху, прикрытому полупрозрачными прядками светло-русых волос.

— Уж потрудись, — усмехнулся Владивой, ударив его коротким взглядом, а после вновь на дочь посмотрел. — Не за тобой я приехал. Живи, как знаешь, как сердце тебе твое велит. И коли захочешь домой вернуться, я приму. А не захочешь — то и все, что с тобой дальше будет, тебе самой расхлебывать.