Книга Дочь реки, страница 202 – Елена Счастная

Сения ребенка скинула — так сказала пришедшая в горницу к Грозе Драгица: вся взмокшая и будто измочаленная.

— Сколько ж можно? — вздохнула, глядя куда-то вверх. А глаза у нее сами собой уж закрывались от усталости. — Она ведь убить себя просила. Как бы не дошло до беды.

Наставница, так и не дождавшись от Грозы хоть слова в ответ, посидела еще немного и отправилась к себе.

Все стихло в женском тереме, как случилось несчастье с Сенией. Незаметнее теней ходили челядинки, женщины разговаривали вполголоса — да все мимо Грозы как-то. Как разрешила Драгица, она собралась меньшицу проведать, хоть и наслушалась уже, что ту еле заставляют есть и пить — до того она всякую тягу к жизни потеряла. Она не надеялась вразумить женщину, да не могла на месте спокойно усидеть, не узнав, не увидев своими глазами, как она теперь.

Гроза тихонько приоткрыла дверь горницы Сении — и тут же в лицо пахнуло темной духотой. Когда не открывают окон долго, когда хворь кружит по хоромине, все настаиваясь и настаиваясь — и тем еще больше сдавливая того, кто здесь находится. Только лучины горели на столе. Пахло пеплом и мокрой тканью. Густой испариной и влажной пылью.

Заглянула внутрь, на миг остановившись на пороге. Сения, бледная, словно сплетенная из березовых веток, лежала, отвернувшись к стене, вся облепленная влажным тонким покрывалом. И не дышала как будто. Даже сквозь тканину проступали ее ребра. Волнистые медные пряди, выбившиеся из ослабших растрепанных кос прилипли к блестящей шее. Меньшица все ж шевельнулась. Глянула на Грозу с легким неодобрением наперсница ее ближняя — Варьяна.

Сения оглянулась через плечо и вдруг дернулась, будто ее ударили.

— Как ты?.. — начала было Гроза.

— Не подходи! — меньшица рукой на нее махнула так резко, как могла. — Не подходи! Стражу кликну.

— Да ты что? — попыталась вразумить подопечную Варьяна. — Это ж Гроза.

— Она меня опоила. Она мне зла желала, — глухо забормотала Сения, вновь отвернувшись. — Знаю я. Только вернулась — и сразу…

Гроза отшатнулась обратно к двери.

— Да когда же я тебе зло творила? — воскликнула слишком громко в спертой тишине хоромины. Звук ее голоса толкнулся вперед и словно бы увяз в густой духоте.

— Уходи. И не хочу тебя видеть больше. Я радостью своей с тобой поделилась…

Гроза развернулась и вышла прочь, не дослушав ее полубезумные причитания. Надо же, сходила проведать — как будто в лохань с помоями окунулась! Не помня себя, скатилась по лестнице и едва в руки князя не попала, вслед за которым шла Драгица — провожая его и присматривая. Раз уж пожелал он прийти, навестить жену. Крепкие ладони тут же сдавили плечи. Гроза голову опустила, дернулась из них — будто обожглась. Стыдно и горько так, точно в этот самый миг, как князь едва коснулся ее, уже подтвердились обвинения Сении. Только тем, что смотрит на нее Владивой встревоженно и вопросительно.

— Что случилось, Гроза? — шепнул он, склоняясь к ее лицу.

Она только головой помотала и вырвалась все ж. Протиснулась мимо него и даже на Драгицу не взглянула. Пришлось в свою горницу возвращаться — а выходить из нее совсем расхотелось. И словно бы весь терем услышал, что сказала ей Сения: видно, Варьяна разболтала — потому как поползли, словно смрадный болотный туман, повсюду слухи, которые, кажется, и пытались женщины от князя скрыть, да не очень-то. Ненароком все ж дойдут. Говорили, что никак Гроза решила от меньшицыного ребенка избавиться. А то и от нее самой. Не зря ведь вернулась в Волоцк вместе с Владивоем, а тот и скрывать не хотел уж, что на дочь воеводы своего смотрит вовсе не по-отечески. Беляну, вишь, не привез, а Грозу — едва не как княжну под собственным своим приглядом. И мало их интересовало то, что сама она никак заботы княжеской не хотела. И не знала уже, куда деться от чувства тяжкого, что и впрямь как-то виновата в случившемся с Сенией, хоть понимала, что нет.