Книга Дочь реки, страница 206 – Елена Счастная

Гроза не могла понять теперь, рада тому или опечалена. Все не выходили из головы слова матери о том, что только Рарог может быть рядом с ней без вреда для себя да и то, если жрецом станет. Тогда лишь избежит будущего нерадостного в одиночестве. Да вот только пропал он куда-то. Видно, не хотелось ему больше из- за Грозы в неприятности влазить. Уж больно густо тучи над ней сходились — кому- то и слишком покажется.

И от мысли этой так тягостно внутри становилось, что сейчас уже готова была Гроза за матерью уйти, принять такую судьбу. Жаль только, срок нужный еще не вышел.

А весть о скором приезде Домаслава князя, видно, не слишком обрадовала. Сколько ни пыталась Гроза встреч с ним избегать, а все равно сталкивалась за за трапезой: теперь она все равно что княженка. Место то, что Беляне раньше предназначалось, занимала. Воспитанница князева — и сватовство он принимать будет вместо Ратибора, который службу покинуть не может в столь неспокойные времена. И каждый раз видела Гроза на лице Владивоя тень недовольства, он не смотрел на нее почти — и то ладно — но мысли его как будто все равно все к ней были обращены.

А нынче он не вытерпел. Окликнул сотника Деньшу, который нынче в трапезной недалеко сидел.

— Что слышно о ярле Ярдаре Медном? Не идет ли уже сюда? — думается, знал он обо всем, да лишь для Грозы нарочно спросил.

Чтобы лишний раз напомнить об опасности, что нависла над ней. Лишний раз показать, что лишь он теперь ей заступа.

— Не слыхать ничего, — с готовностью гаркнул Деньша. — Но с дальних застав вести долго идут. Думается, он мог уже и в устье Волани войти. А если вошел, то скоро мы о том узнаем.

Князь покивал задумчиво, а после повернулся к Ведаре, что рядом с ним сидела и все смотрела в свою миску, будто хотела что-то важное там найти.

— Что-то не торопится Домаслав Будегостевич. Сколько дней прошло, уж должен появиться.

— Появится, — ровно ответила княгиня, так и не посмотрев на него. Зато на Грозу покосилась чуть исподлобья, напоминая о их недавнем разговоре. — Может, задержало что его в пути.

Владивой перевел взгляд на нее тоже — и она влипла в него, как в паутину. Он будто на части ее разбирал, в самую глубь мыслей проникал. Знать хотел, что она думает, ждет ли жениха, не станет ли вновь упрямиться, чтобы замуж пойти, упирая на то, кто она такая.

Гроза просто встала и прочь пошла, так и не доев свою кашу. Та будто комком в нутре слежалась, тяжестью обратилась неимоверной. И впрямь, скорей бы уж Домаслав приехал — хоть какая-то определенность и поддержка, пусть и не желала она той. Может, теперь удастся его образумить.

Но прошел еще день. А за ним еще. По детинцу поползли нехорошие слухи, что жених-де по пути и передумал. Могли люди ближние на дневании подле какой веси много наболтать, как было уже с Уннаром. Мог и сам он, остыв, обдумать все лучше, а там решить, что хлопоты такие и опасность ему все ж не нужны.

Озаботился тем и Владивой — отправил навстречу Домаславу кметей, чтобы встретили и в трудностях каких помогли, если такие случились в дороге.

Гриди выехали на рассвете. Среди них — десятник Твердята, который путь в ту сторону уж знал так хорошо, как дом свой иные не знают. Не было от них вестей еще три дня, в детинце уже чего только ни болтали — Гроза и слушать не хотела. И выходить из горницы тоже. Сплетни то стихали, когда князь сам — Драгица говорила — приказывал молчать или будет наказывать самых рьяных болтух. Но после помалу начинали нарастать вновь.