Книга Дочь реки, страница 228 – Елена Счастная

И помалу словно растрескалась скорлупа скованности, что стягивала тело, не давая отдаться чувствам до конца — и мягкая волна нарастающего вожделения, что схлынула в короткий миг боли, покатилась от места соития их тел до груди — и дальше, затопляя мысли будто бы медом разогретым. С каждым поцелуем, взмахом, которыми проходились ладони Рарога по талии, коленям, спине, сладостные ощущения становились острее. Незаметно кожа покрылась испариной, а дыхание стало свободнее и жарче. Гроза сама задвигалась навстречу любимому, сбросив последнюю память о тянущем жжении, что пропало так незаметно. Рарог почувствовал вмиг, что она распалилась.

— А я уж испугался было, — хрипло пробормотал на ушко.

Спустился губами на грудь, скользнул, надавливая, языком по тугой вершинке — и Гроза впилась ногтями в его шею, провела вниз, расходясь по упругим, разгоряченным плечам, чувствуя, как дрожит горло от стона.

— Быстрей, — выдохнула, запрокидывая голову.

Теперь ей мало было его, мало было его вынужденной сдержанности.

Он мягко укусил ее подбородок, завладел губами, повторяя языком движения его плоти в ней. Ударил бедрами с силой, заставив вскрикнуть — и Гроза закинула лодыжки ему на пояс, желая принять его еще глубже, теснее. И все закрутилось так, что и не вспомнить после, как такое случилось. Как оказалась Гроза распластанной под тяжелым, расслабленным телом находника, еще ослепленная сокрушительным вихрем наслаждения, что захватило тело и разум, размололо в пыль, а после опустило ворохом безвольным, искрящимся, обратно на твердую лавку.

— Дикая Лисица, — слегка посмеиваясь, выдохнул Рарог. — Отдышаться бы. Не то помру прямо так. Тебе обидно будет. Я еще не всю тебя… обласкал.

Она шлепнула его ладонью по спине с притворной обидой, а после погладила, улыбаясь припухшими губами, еще чувствуя его в себе. Почти чувствуя, как заполняет лоно его семя. Странно и невероятно сладко. Тревожно — где-то на краешке разума, что забился куда-то в самый далекий уголок, не мешая наслаждаться близостью с желанным мужчиной. Любовью, невыносимо острой, болезненной, что наполняла ее до самых кончиков пальцев и даже волос.

Они полежали так, сомкнув руки друг на друге — в полной тишине. Струился из-за дощатой двери жар растопленной бани. Гроза встала, чуть оттолкнув от себя Рарога — и потянула за собой в душный сумрак. Там находник взял ковш с нагретой водой и ласково обмыл ее испачканные в крови бедра. А после долго еще поливал, водя ладонями по скользкой коже, любуясь ею, перебирая влажные пряди волос, что едва касались плеч. Целуя ее беспрестанно и касаясь повсюду, где она позволяла — с готовностью, с желанием невыносимым себя всю ему отдать.

Разогретое банным жаром и ласками Рарога тело не могло долго оставаться в покое.

— Пойдем, — шепнула Гроза ему в жадно вбирающий ее губы рот.

Выбежала через сенцы из бани прямо так, нагой и разгоряченной. Пронеслась через полосу берега до воды — и легкий ветер смахнул с кожи ее испарину. Река отхлынула от ступней — привычно играя — как Гроза шагнула в нее. А после приняла, объяла сдержанным, даже скупым, теплом. Гроза окунулась до макушки, запрокинула голову и легла, отдаваясь на волю матери-реки. Увидела над собой лицо вошедшего вслед за ней Рарога, красивого, объятого светом закипающей в мутном котле изогнутого окоема вечерней зари, отчего его влажная кожа казалась из стали отлитой. Он развел руками по воде, пропуская между пальцев ее расползшиеся вокруг головы пряди.