Книга Дочь реки, страница 81 – Елена Счастная

— Туши! — выдохнула, едва натолкнувшись на первую попавшуюся женщину. — Костер туши. Кажется, русь мимо проходит.

Женщины услыхали все и засуетились в первый миг, но большуха быстро подхватила ведро с водой, что неподалеку от огня стояло, и выплеснула его в пламя. То зашипело жутковато и недовольно, опало и потухло. Потянулся дымок, тяжелея, спускаясь в низину и смешиваясь с туманом, что уже залег у воды и потянулся вдоль русла.

И только все успели схорониться в неверном укрытии еще почти голых ветвей, как послышался тихий плеск издалека, а за ним — голоса низкие.

— С чего ты взяла, что это русь? — шепнула Грозе Айка.

На нее зашикали яростно. Кто-то даже подзатыльник легкий отвесил: в темноте-то не сразу разберешь, кто.

— А то не видно, — все же ответила Гроза.

Кому понадобилось ночью, в полной темноте, только с парой огней на мачтах по реке ходить? И эти-то огни они погасят, как подойдут ближе к нужному месту. Только вот шли они вовсе не в сторону Белого Дола — ушли по притоку к югу, куда и направлялись женщины.

— Это что ж они… К Любшине идут? — шепнул кто-то позади. — Теперь туда тоже нельзя?

Женщины помолчали, провожая взглядами плавно удаляющиеся лодьи. И никто, кажется, уже не знал, что делать. Гроза выпрямилась, перестав прятаться за кустом можжевельника.

— В Любшине ведь нет дружины. Нет воеводы.

— Но весь там большая и добра у людей хранится достаточно. И серебро водится у тех, кто позажиточней. Если налетят, хорошую добычу возьмут, — пробубнила большуха, так и сверля взглядом темную даль, где пропали русины.

— Значит, решили, что Белый Дол им не взять. Так не с пустыми руками уходить, — Гроза огляделась, решая, что же теперь делать.

Оставлять все так нельзя. Зная, что людям грозит опасность — не помочь? Она направилась к одной из лошадей, что распряженные на ночь и заботливо накрытые попонками стояли чуть в стороне от лагеря. Животины повскидывали головы, зашевелили ушами, прислушиваясь к ее шагам. Гроза выбрала самую крепкую на вид, осторожно коснулась ее морды, поглаживая.

— Чего это ты задумала? — большуха подошла со спины и хотела уже было за плечо ухватить, но Гроза увернулась.

— В Белый Дол поеду. Скажу, что русь на Любшину пошла. Рарог на своих лодьях их перехватит: они в обход идут, а там, говорят, путь есть короче. Он найдет, — добавила уверенно, так, чтобы и женщин в том убедить, хотя и сама не знала, есть ли тот путь по воде, которым русь можно было бы перехватить.

Если она будет ехать достаточно быстро, то обгонит русинов и время еще останется. Да только как без седла? Она каталась и так, бывало, но случалось такое давно. И при быстрой езде можно было и свалиться со спины лошади. Да только делать-то нечего.

— Да как ты поспеешь? Мы сколько шли, а ты хочешь скоро вернуться, — высказала сомнение баба, имени которой Гроза и не знала.

— Обгоню. Течение тут неспешное. Даже если они на весла сядут…

Она не стала больше ничего объяснять: время уходит. Пока она будет бороться с сомнениями баб, русины совсем далеко уйдут. Гроза повернулась и подхватила лошадь под узду.

— Давай подсоблю, — вызвалась Айка.

И правда — подтолкнула сильно: так, что Гроза на спину мерина мигом взлетела и уцепилась за повод, чтобы с другой стороны не свалиться. Женщины взглянули на нее снизу вверх — теперь без осуждения, с одной только надеждой неведомо на что. Гроза и сама хотела надеяться, что сможет успеть и не разбиться где-то под дороге. Что Рарог сумеет нагнать русинов и уберечь Любшину от разорения.