Книга Пламя моей души, страница 111 – Елена Счастная

— Желаешь, значит, всё же, — рыкнул варяг.

И накрыл губы своими, ворвался языком, сминая теперь Зимаву со всей страстью, которую раньше внутри хранил. На миг оторвавшись, скинул и свою рубаху, давая насладиться видом воинского, отмеченного многими битвами тела. Он обхватил бёдра Зимавы и подтянул её к себе, приподнял чуть — и вошёл резко, вырвав из груди стон. Легли увесистые ладони на грудь, сминая, дразня пальцами окружия сосков. Он смотрел на неё, любуясь открыто, касался везде, где мог в тот миг, как брал её. А после запустил обе пятерни в разметавшиеся вокруг головы волосы, сгрёб горстями, приблизив лицо и всматриваясь в самую глубину глаз.

— Моя, Зимава. Всегда моя была. Да только не знала этого.

— Твоя, — согласилась она, уже неспособная вызвать в голове ни одной разумной мысли.

По телу будто горячие потоки носились, неистово грохотало сердце, словно выстукивая его имя. Зимава водила ладонями по груди Эрвара и плечам, впиваясь пальцами, оставляя на коже его белые полосы от ногтей. Она хотела бы разорвать на клочки его сейчас, чтобы не чувствовать такой страшной похоти, которая пожирала её. И хотела раствориться в нём. Чтобы не быть больше никогда без него.

Они схлёстывались и свивались вместе, будто упругая трава под неистовым ветром. А после Зимава словно очнулась, когда поняла, что уже лежит спокойно в собственной постели, вся мокрая от испарины. Что на бёдрах ее подсыхает семя варяга. Что блуждает по коже тонкая струйка сквозняка и ладонь Эрвара. Она коснулась губами его груди, ощущая соль на кончике языка. Стиснула пальцами упругие ягодицы мужчины, заставив его напрячься и засмеяться тихо.

— Не шали, — буркнул он, касаясь виска дыханием.

Зимава устроилась удобнее в больших объятиях, закинув ногу на его бедро, и затихла, слушая, как он дышит. Скоро угомонился быстрый стук сердца Эрвара, расслабилась рука, что лежала на талии, отяжелела.

Зимава пошевелилась осторожно, замерла снова, прислушиваясь, не разбудила ли его, а после совсем выскользнула из-под ладони, словно из-под лапы медвежьей. Эрвар вздохнул протяжно, заставив вмиг покрыться потом, но только перевалился чуть на спину, так и не размыкая век. Зимава взглянула на него ещё раз, стараясь всё ж не затягивать этот миг. А после свесилась с лавки и дотянулась до пояса с оружием, что рядом лежал, небрежно сброшенный и забытый — в ворохе мятой одёжи. Она вынула из ножен кожаных широкий нож, которым, верно, и секача зарезать одним взмахом можно, провела пальцем по лезвию, глядя, как свет лучин пробегает по нему ослепительно полосой.

Развернулась и, вдохнув, ударила Эрвара в грудь. И хотела бы убить сразу, да не попала в сердце, куда метила.

Варяг дёрнулся, распахивая глаза. Проглотил воздух — и вцепился в запястье Зимавы хваткой, которой можно и кость переломить.

— По твоей вине Радан погиб, — Зимава склонилась к нему. — Ты должен был уберечь его. Но не захотел. А может, сам убил.

Эрвар качнул головой, не пытаясь даже убрать её руку, просто удерживая воткнутый в грудь клинок.

— Я бы хотел… Уберечь.

Он разомкнул пальцы. Зимава выдернула нож и вонзила снова, глядя в его гаснущие глаза. Эрвар перестал дышать резко, уронил руку, и она сползла на постель, уже усыпанную тёмными брызгами крови.