Книга Пламя моей души, страница 202 – Елена Счастная

Леден не чувствовал почти ничего. Только дыхание берёг и старался не суетиться слишком — чтобы не устать. То и дело взор падал на Чаяна, который, кажется, ещё шевелился. И даже подняться пытался, хватаясь за рану, через которую кровь так и лилась ему на плечо.

— Отступись, княжич, — тяжко дыша, прохрипел Гроздан, когда разошлись они в стороны, давая себе мгновение отдыха.

Позади уже стихал лязг, а кто верх одерживал — недосуг было высматривать.

— Не отдам тебе Елицу, — качнул головой Леден. — Сдохнешь тут. Как тебе, собаке, и положено.

И сделал шаг к нему. Камян бросился наперерез — и тут он развернулся, встречая его взмахом меча по ногам. Полоснул по коленям, ушёл из-под удара ответного в сторону. И Гроздан тоже промахнулся, не ожидав такого выверта. Леден, ведомый собственным весом, прошёл чуть вперёд, наслаждаясь вздохом тяжким, что издал ватажник. Снова к нему повернулся, со всей силы ударил подступившего княжича плечом, отшвырнул подальше. Снял с пояса нож и левой рукой всадил его в загривок Камяна, который уже валился вперёд. Опрокинул его, вдавив в землю. Встал с колена и Гроздана встретил. Нагнулся, кинулся вперёд. Сшиб его с ног, обхватив поперёк пояса так, словно раздавить хотел.

Он и хотел — чтобы нутро всё в труху. Чтобы собственной кровью давился, тварь. Чтобы кости хрустели и в кишки ему впивались обломками. Жаль только силы ему такой Перун не дал.

Со всей мощи — толчок. Они проехались по земле. Гроздан — спиной. Леден, вжимая его плечи в камни гладкие и сосновые корни. Меч отлетел в сторону от удара. Хрустнуло в запястьи. Другой рукой он поймал руку княжича, что взметнулась в замахе. Опустил резко, ударил ею о булыжник ближайший — один раз и другой, пока пальцы его не разжались. Схватил клинок и в шею ему направил лезвием самым — поперёк. Гроздан подставил ладонь — да где ж ему удержать булатную сталь, которая и перо на лету рассечёт. Полилась кровь собственная ему на лицо — в глаза и в рот. Леден схватился рукой подбитой за остриё, подавился воздухом, что метнулся тугим комком по горлу от боли страшной. Навалился всем весом — и меч, упав вдруг резко, раскроил Гроздану шею. Застыли глаза княжича. Булькнуло где-то в груди у него — и стихло всё вместе с дыханием.

Леден упал рядом с ним, прижимая к груди окровавленную ладонь, на которой, верно, разрезал немало жил. Даже кольчуга собственная казалась теперь горячей. Вокруг стало и вовсе тихо. Коль не слушать шум крон кудрявых сосновых над головой. Почти уже совсем стемнело. И небо потускневшее не слепило ставших вдруг слишком чувствительными глаз. Кровь Гроздана, густая, липкая, не успевая впитаться в землю каменистую, дотекла уже до его плеча. Говорили о чём-то кмети уставшие: сколько их в живых осталось? Потом видно станет. Леден отсчитал десяток вдохов и выдохов. Качнулся — сесть. И боль перетекла вся в руку, как он поднялся.

Едва волоча ноги, дошёл он до Чаяна, упал на колени рядом. И понял только, что закрыл глаза, чтобы не смотреть. Не видеть его лица застывшего. Толкнулось в голове камнем неповоротливым мысль: как случиться могло такое? Ведь не могло. Не может… Леден подсунул руки под тяжёлое тело брата и встал вместе с ним, не обращая внимания на дрожь в напряжённых мышцах.

— Леден! — окликнул кто-то.