Книга Пламя моей души, страница 83 – Елена Счастная

Заслышав его шаги, Елица обернулась через плечо чуть испуганно, кажется.

— Что ж ты злой такой, княжич? — улыбнулась с укором. — Так топаешь. Всё хорошо будет.

— На Димину злюсь. Вон, едва совсем до беды не довела. Хорошо, что больше оцарапала всё ж.

Он поставил миску на узенький столик, отодвинув какой-то ларчик. Обмакнул рушник в неё и отжал от лишней воды. Осторожно провёл под раной, а после — над ней, стараясь касаться как можно осторожнее. Да Елица всё равно застыла, слегка вздрогнув. Покрылась вся гусиной кожей и посмотрела вновь, чуть повернув голову, удерживая у груди обрывки рубахи. А после сама тряпицу взяла и обтёрла осторожно другой порез, совсем уж слабый — чуть ниже шеи спереди.

Билась буйная кровь то в сердце, то в кончиках пальцев, то в паху, пока Леден мазал рану красным соком медуницы да перевязывал снова её, обхватывая длинными обрезками нашедшейся в избе тканины гибкий стан княженки. Касался иногда нарочно кожи её в редких крапинках родинок, нежной, словно лепесток первоцвета — не мог удержаться. Иногда падал взгляд поверх плеча на груди её полные, что она теперь только ладонями прикрывала, на округлости их мягкие, на ложбинку тёмную, в которую лицом хотелось уткнуться. А как закончил — только едва увидел сквозь вставшую перед глазами туманную пелену, как ведёт пальцами вдоль спины Елицы — от лопатки здоровой вниз. Нажимает легонько, оставляя белые, пропадающие тут же полосы. И не мог ничего с этим поделать, не мог остановиться. А она дышала часто и комкала одной рукой остатки одёжи, вновь вверх поддёрнутой, а другой — понёву.

Кружило голову, рвало дыхание из груди от дурмана страшного. И вспомнилось — не признаться никому ведь — стыдно, как смотрел он на неё там, на берегу Яруны, на пути к веси отсюда недалёкой. Много не застал, да всё ж успел заметить, как накрывает подол белой рубахи ноги её стройные — всего лишь мгновение одно. А после, совсем как во сне его давнем, села княженка косы плести. И пела песню такую же — аж дурно становилось: так всё совпало. Он сбежал тогда прочь ещё до того, как успела она насторожиться. Почти на ходу содрал с себя одежду, едва до стоянки их ночной добрался — и тут же в реку окунулся, с разбегу, немало удивив тем братца, который искупаться уж успел. Казалось, что раскалился он весь добела — и как вода вокруг него не зашипела — непонятно.

Сейчас ему бы реку ту — не повредила бы вовсе.

Леден склонил голову и скользнул дыханием вдоль шеи княжны — от чуть выступающего позвонка вверх — до пробора, что разделял волосы её на две косы.

— Всё? — спросила Елица, почти пискнула.

— Всё, — он не узнал свой голос, таким низким он стал и охрипшим, словно жажда его дикая мучила. — Пойду брата проведаю.

Он отшагнул прочь, неловко повернувшись, едва не задел плечом стенку и вышел в большую хоромину. Снова заворочалась на своей лавке Боянка. Села, наконец, сонно моргая и не понимая, кажется, где находится: крепкие вышли чары у Димины, как только не погубили столько людей.

— Это что? Уж и вечер скоро? — ахнула челядинка, выглядывая в окно. — Как же?..

Она ошарашено уставилась на Ледена который только едва взглянул на неё.

— Рубаху чистую княжне неси! — рявкнул он.

В два прыжка взлетел по всходу и дверь за собой торопливо захлопнул. Вдохнул запах соломенный, пыльный — сеней полутёмных, освещённых лишь маленьким окошком без волока даже. Отдышался чуть, пытаясь тело своё взбудораженное унять. В паху колом всё застыло — хорошо, если Боянка не заметила. Да куда уж ей — после такого. Ох дурень же, ничто его уму не учит — и знал ведь, что забота о княжне такая только хуже ему сделает, только глубже бороной острой пройдётся, оставит след, который не залечить теперь. А всё равно полез.