Книга Пламя моей души, страница 88 – Елена Счастная

Полог вдруг откинулся, словно подхватило его сильным ветром — пахнуло внутрь мясом, жареным над огнём, плеснуло голосом реки, что почти тонул в шуме становища.

— Брысь отседа, — приказал Камян, войдя.

И отрок тут же подскочил да и бегом прочь вышел.

Вышемила, словно силы вдруг обрела, вскочила на ноги, развернулась к татю, ожидая всего чего угодно. И разговора, и нападения — она не ведала, каков Камян обычно — знала только таким, каким увидела в тот день треклятый.

— Хоть дух перевести малость, — он улыбнулся как будто даже устало.

И Вышемила сложила руки у груди, решив вдруг, что сумеет сейчас его хоть на что-то уговорить.

— Отпусти меня, прошу. Отец мой тебе награду большую за меня даст, коли ты меня домой привезёшь, — заговорила торопливо, боясь, что он и слушать не станет.

Камян шаг приостановил, задумавшись, приподняв брови густые, словно не понял, о чём она вообще толкует. Вышемила и по лбу себя едва не стукнула: не знает ведь он, кто она такая. Считает, верно, что у обычного оратая или даже старосты не найдётся столько денег, чтобы расплатиться за выкуп дочери.

— Деньги мне за тебя не нужны, — он пожал плечами и двинулся навстречу вновь. — Мне девица нужна, чтобы складная, красивая. Чтобы торопиться к ней хотелось. Чтобы ласкала — и тело, и взгляд. А что деньги? Их я и по-другому добуду.

— Так и девицу себе другую добудешь.

— Не хочу другую, — усмехнулся он. — Тебя хочу.

Камян приблизился медленно, расстёгивая пояс свой с оружием. Вышемила отшатнулась прочь, да налетела на сундук, что под ноги попался. Села на него неловко, а как попыталась встать снова — тать уж близко совсем оказался. Обхватил рукой за талию, рванул к себе — да она вырвалась, звонко вскрикнув. Может, кто услышит да решит вступиться?

— Да не шуми, не бойся, — проговорил Камян низко, кажется, ничуть не разозлившись. — Коль не будешь яриться, так и понравится.

От запаха его, с которым навечно связалась та ночь в памяти, аж голову кружило — того и гляди в обморок хлопнуться можно. Вышемила выставила перед собой руку, да где ж остановить напор мужской, коли надо ему сильно. Камян тут же её схватил и потащил в сторону, к лежанке, то и дело поддёргивая, чтобы не задерживала. Взмахом широким швырнул на ложе — и вмиг сверху оказался. Никакие толчки, никакие удары в каменную грудь и по плечам не могли сдвинуть его ни на вершок.

— Тихо, тихо. Никто не отзовётся, — зашептал он, комкая её подол. — Радуйся, что забрал тебя у косляков. А то и хуже могло бы стать. А тут только моя будешь.

Вышемила попыталась вывернуться, но лишь мышцы скрутило жгутами от усилий. Ударила Камяна по лицу, да он и не заметил как будто. Она закричала было снова — тать ей быстро рот ладонью запечатал. Дёрнул подол до треска ткани вверх, провёл шершавой, в мозолях, рукой по бедру. Пальцами грубыми — между ног и внутрь, к сердцевине самой — аж слёзы из глаз выбило. Заскользил медленно, растягивая её, поглаживая. А губами зашарил по шее, скулам, жадно вдыхая запах её.

— Развязывай, — приказал глухо, тыкаясь лицом в плечо.

Поймал руку и приложил к паху своему, твёрдому, вздыбленному.

— Провались ты! — выплюнула Вышемила, едва рот освободился.

Камян хмыкнул и сам порты принялся стаскивать, продолжая входить в неё пальцами.