Книга След бури, страница 148 – Елена Счастная

Тогда было хорошо. И светло.

А сейчас сплошная темень, как теперь за окном, и будет ли когда просвет — неизвестно.

Глаза слипались, и как бы Кирилл ни старался, поднять веки уже не смог. Долгожданная спасительная мгла обволокла, поглощая все тревоги. Но, казалось, только стоило смежить веки, как кто-то словно впился острыми когтями в чёрную ткань сна и разодрал её на части с оглушительным треском.

Но то был не треск, а голос стражника, который несмело пытался дозваться Кирилла. Парень говорил негромко и даже застенчиво, но и уходить, видно, не собирался. На улице уже совсем стемнело, и горящая на столе лучина почти не разгоняла заполнивший комнату мрак. И невозможно было понять, насколько сейчас поздно. Скоро ли рассвет, или сон был не так уж долог? Кирилл, всё ещё плохо соображая, что происходит, сел и потёр глаза. Часовой замер, взявшись за ручку двери, словно ждал, что его сейчас выгонят. Да, это не тот стражник, что был вечером. Караул уже сменили — значит, дело к утру.

Но кого винить в том, что сон прервали? Точно не часового или того, кто пришёл. Кирилл сам был виноват — не дал распоряжения, чтобы никого не пускали.

— Что нужно? — он повернулся к тихо сопящему парню.

Тот вытянулся, расправил плечи.

— Хальвдан хочет поговорить. С ним ещё…

— Пусть заходит, — прервал его Кирилл.

Видно, что-то срочное, раз верег пришёл ночью, да ещё и не один.

Стражник торопливо поклонился и исчез за дверью. Тут же в светлицу грубо втолкнули Гесту, а за ней — Квохара. Казначей на ходу пытался завязать тесьму на штанах, а девушка куталась в накинутый на плечи платок и нарочито высоко задирала подбородок, словно хотела показать, что то, в каком унизительном виде она сюда явилась, вовсе её не трогает. Но глаза Гесты припухли от слёз; она отчаянно мяла край платка и временами не могла удержаться, чтобы не посмотреть на Квохара, который усердно пытался привести себя хоть в какой-то порядок.

За ними, громко хлопнув дверью, вошёл Хальвдан и снова подтолкнул спутников ближе к середине комнаты.

— Что это за представление, Хальвдан? — Кирилл, полностью очнувшись от сна, встал и прошёлся по светлице, зажигая лучины. — И до утра оно не могло подождать?

— Нет. Потому что до утра эта девица могла придумать ещё что-нибудь.

Кирилл повернулся к верегу, чувствуя, как брови сами ползут вверх от удивления.

— А Квохар тут при чём?

— О-о, — ехидно протянул воевода, — это очень интересная история! Хоть сагу слагай, — и тут же помрачнел снова. — Мне надоело молчать, Кирилл, и видеть, как Геста строит из себя мученицу. Она спала с Квохаром. Не знаю, как долго. Но я попросил Вигена убедиться в этом и узнать, не замышляют ли они чего. И подозреваю, что именно поэтому Геста решила избавиться от него.

Пока Хальвдан говорил, Кирилл, оперевшись о стол, внимательно изучал Гесту. Та поначалу старательно прятала от него взгляд, но в конце концов подняла голову. На её лице, нарочито смиренном и даже скорбном, спокойствием и холодностью поблёскивали глаза. Похоже, она вовсе не считала себя виноватой. Или просто смирилась со своей участью, ведь ничего хорошего её не ждёт, если слова Хальвдана подтвердятся. А может, знала, что воевода не прав, но для убедительности пустила слезу перед ним. Только воевода не тот человек, который поведётся на такие дешёвые уловки.