Книга Бывший муж. А кто теперь кому не пара, страница 40 – Ева Стоун

Если заглянуть себе в самое сердце, за ту самую потайную дверь, которую я сама боюсь открывать, меня не столько задел сам факт времяпрепровождения с Демидовым, сколько…

— Он всё ещё со своей… как её там? — тётя делает в воздухе неопределённый жест. — Ну, с любовницей, которая за ним бегала с тортами и шариками.

— Ой, тёть, это вы не в бровь, а в глаз, — отвожу взгляд к окну, а вижу только своё отражение. Мне стыдно за то, что, говоря о любовнице своего бывшего мужа, я испытываю грусть, и она так легко читается на моем лице.

— Да что ты? — удивляется тётя и замирает с упаковкой печенья в руках. — Я болтнула, не подумав, а оно вот что. Ай-ай-ай, — она мотает головой. — Хотя, знаешь, Ева, я, положа руку на сердце, всю жизнь над такими женщинами посмеивалась. По молодости особенно не понимала, ну зачем вы бегаете за этими мужиками, которым вы сто лет не нужны? А сейчас, по прошествии лет, до меня дошло, что не такие уж они были и глупые. Многие так своих мужиков дожимали, женили на себе, детей понарожали — и ничего, живут себе… Вопрос, счастливы или нет — это уже им решать. Та барышня рядом с Демидовым уже сколько, четвёртый год, да? Жениться, часом, не собираются?

— Не знаю, — сразу же вспоминается отрицательная реакция Вани, когда я посоветовала ему скорее жениться на Кате.

Черт меня дернул болтнуть такое. Небось он подумал, что меня волнуют их отношения. Позор.

— Для таких, как она, четыре года — это ничего. Некоторые вон и по десять лет ждут, — машет другой рукой тётя и ставит передо мной дымящийся чёрный чай. — Ты только по этому поводу не расстраивайся, хорошо?

— Я не расстраиваюсь, — получается слабо.

Окинув меня грустным взглядом, тётя мягко, по-матерински говорит:

— Значит, он просто не твой человек, вот и всё.

— То, что он не мой человек, я выяснила ещё четыре года назад, — ёрзаю на стуле, потому что мне плохо в своей шкуре. Вот плохо — и всё тут.

Я не могу избавиться от чувства, что мне срочно нужно что-то исправить… Но что? И главное — как?

Ваня теперь знает про Алису, а это значит только одно: я на долгие годы буду привязана к нему и его личной жизни. А конкретно — к Кате, которая заботливо носит ему на работу ланч.

Я понимаю, что ненавидеть женщину, которую тебе когда-то предпочёл муж, — нерационально. В конце концов, это он виноват в предательстве, а не она…

И всё же, когда я вспоминаю её счастливое лицо и влюблённый взгляд, направленный на Демидова, мне становится плохо. Я сильно злюсь и не узнаю саму себя.

Это что…

Ревность?

Только этого не хватало. Я его в машине красиво отшила, а домой пришла — и давай утопать в ревности?

От этой мысли мне настолько некомфортно, что я скрещиваю руки на груди. Но ведь от самой себя закрыться не получится.

Тема за столом меняется, и мы, слава богу, больше не обсуждаем моего бывшего мужа. Хотя я то и дело ловлю себя на том, что отвлекаюсь и думаю именно о нём. Проклятие какое-то!

Укладывая дочь спать, я замечаю в ней нескончаемое количество черт её папы. Я и раньше понимала, что они похожи. Очень похожи. Но, проведя с ним рядом немного времени, я поняла, что, оказывается, Алиса похожа на папу ещё сильнее, чем я думала.

В общем, в свою постель я ложусь не просто измотанной, а разбитой. И сон ну никак не идёт — всё из-за тех же мыслей, что роятся в голове.