Книга Развод. (не)фиктивная любовь, страница 16 – Ева Стоун

Как данность. Ну испортил кому-то жизнь и испортил. С одной стороны я безумно на него злюсь, а с другой, понимаю, что мужчина вроде его отца не мог вырастить другого сына.

— Так это факт, Артур, — копирую его позы и тоже откидываюсь на спинку стула. — Зачем мне об этом лишний раз думать?

— Красиво ответила, — он даже усмехается так, словно правда оценил мою реплику. — Но к сожалению, это совершенно ничего не меняет, — загадочно произносит Грозовой, и я замираю в ожидании продолжения.

— К чему ты это говоришь?

— Чем скорее ты смиришься с положением вещей. Тем лучше будет для тебя самой. Я хочу, чтобы мою дочь растила довольная жизнью, самодостаточная и уверенная в себе женщина, а не вечно задумчивая депрессивная моль.

Его хамский упрек я улавливаю, но с ответом не спешу, и сначала отправляю в рот кусочек мяса.

Пережёвываю.

Запиваю вином.

Да пошел он!

— Я бы тоже хотела, чтобы у моей дочери был достойный, зрелый и уважающий окружающих отец. Желательно с мозгами в черепной коробке, а не болтающимися между ног. У которого любовницы не меняются каждые две недели или в зависимости от настроения. Но, как видишь, в мужья мне достался ты.

— Смотрю, вино развязало тебе язык, — он бросает на меня темный взгляд. — Мне нравится.

— Нет. Как раз таки тебе Грозовой, этого стоит опасаться, потому что чем-чем, а комплиментами я тебя одаривать точно не буду.

— Они мне и не нужны. Я совершенно о другом, — загадочно говорит он, встает из-за стола и выходя из обеденной, бросает мне через плечо: — Доедай и поднимайся. Посмотрим, на что хватит твоей раскованности.

Но планам Артура на меня, его нелюбимую жену, сбыться было не дано.

В дверь звонят. Несколько раз. Настойчиво.

А я, в очередной раз осознав безнадежность своего положения, колко бросаю мужу:

— Иди. Открывай. Может, Алекса тебя разыскивает, ведь ты обещал с ней связаться, а сам весь день провел с нами.

Скрипнув зубами, но ничего не ответив, Артур идет открывать дверь. С меня моментально слетает напускная смелость.

Что я буду делать, когда сюда действительно войдет его любовница? Сидеть в гостиной и ждать, пока они «закончат»?

Без сомнения, Грозовой именно такого поведения от меня и ожидает. Ведь моя работа — терпеть.

Царапнув вилкой по тарелке, я бросаю ее. Залпом опустошаю бокал, и, промокнув уголки губ салфеткой, направляюсь в прихожую.

Патлы любовнице Артура я выдергивать не буду, не мой уровень. А вот показать ей, что я здесь хозяйка — не помешает.

Если Грозовому так горит и чешется, то он может заниматься своей личной жизнью подальше от моих глаз.

— Невестушка моя! — на пороге у нас, к сожалению, не любовница Артура, а его отец. — Как ты похорошела! Стала женственнее, породистее. Не то что раньше, — в своей обычно пассивно агрессивной манере говорит он, пусть и с улыбкой во все тридцать два.

Я не принимаю близко к сердцу его слова.

Но причина, по которой я пропускаю его завуалированное оскорбление, заключается еще и в том, что Григорий Антонович сильно изменился с нашей последней встречи.

Говоря простым языком — сдал.

Свекор заходит в наш дом, опираясь на трость. Причем я даже на расстоянии вижу, как он дрожит, делая мелкие шаги, а ведь ему чуть больше шестидесяти.

Он всегда молодился, сколько помню. Ел только здоровую пищу, покупал фермерские продукты и органические овощи.