Книга Развод. (не)фиктивная любовь, страница 41 – Ева Стоун

Но по канону жанра не я его нахожу первой, а он меня.

И, кажется, сначала он не верит своим глазам. Собранный, в чёрном, мягком на ощупь спортивном костюме — видимо, для комфорта во время долгого перелёта.

— Марьяна? — он впивается в меня взглядом и подходит ко мне так близко, что едва не сшибает меня с ног. — Что ты здесь делаешь? Что-то случилось с Сарой?

— Нет, нет, — сразу же успокаиваю его.

Логично, что он подумал, что я здесь по какому-то экстренному делу.

— Тогда… — он смотрит на меня вопросительно и немного расслабляется.

Совсем немного, в остальном он так же сильно напряжён, как и я. Стою перед ним, проглотив язык, я чувствую, как спрятанные в кармане пальто руки дрожат.

— Зачем ты меня здесь искала, Марьяна? — постановкой своего вопроса он толкает меня в пучину стыда.

Потому что так и есть, и отпираться нет смысла.

— Да, я тебя искала, — туго сглатываю.

— Зачем? — резко и быстро задаёт вопрос он, словно ему важно узнать причину.

— Я… я не знаю зачем, — прячу взгляд в пол. — У меня нет слов, чтобы объяснить причину.

Какое-то время мы молчим, а я всё надеюсь, что Грозовой сделает первый шаг. Словом, действием, чем угодно.

— Марьяна, — он кладёт руку мне на подбородок и вынуждает посмотреть ему в глаза. — Ты же зачем-то сюда примчалась, — его взгляд околдовывает меня. — Я хочу слышать, что ты хочешь мне сказать.

В этот момент мне хочется провалиться сквозь землю, раствориться и исчезнуть. Я не думала, что открывать свою душу и сердце будет так тяжело.

Да и, положа руку на сердце, я надеялась, что он выручит меня, сам произнесёт нужные слова и… и начнётся новая эра.

Но он молчит. Ждёт слов от меня. А я понимаю, что не могу. Не могу — и всё тут, хоть убейте.

— Я просто хотела пожелать тебе мягкой посадки, — убираю его руку со своего лица и отступаю на шаг назад.

Он смотрит на меня в неверии и широко распахивает глаза.

— В очередной раз? — укалывает меня он. — Желаешь мне мягкой посадки?

— Ну вот такое глупое было у меня желание, — с губ срывается нервный смех.

— Я знаю, что ты не этого хотела, — наступает Грозовой, а я начинаю пятиться, то и дело запинаясь за роскошные кресла бизнес-лаунджа.

— Тебе показалось…

— Чёрта с два мне показалось, — он берёт меня за руку, притягивает к себе, заставляет вдохнуть его запах, от которого подкашиваются ноги. — Просто скажи, зачем пришла. Правду, Марьяна. Я хочу слышать правду.

— А я тебе и сказала, — выдёргиваю руку и, как ошпаренная, отшатываюсь от него, несмотря на то, что даётся мне это безумно тяжело. Впрочем, как и моя ложь. — Дай знать, когда приземлишься. Я передам Саре от тебя привет.

Хорошо, что когда я возвращаюсь домой, мама и Сара уже спят.

Потому что у меня истерика. Тихая, но при этом оглушающе сильная. Такая, что я, давясь слезами, мечусь по первому этажу и не знаю, куда себя деть.

Хватаюсь за голову и опускаюсь на диван. Всё тело гудит, а сердце выпрыгивает из груди и бьётся так сильно, что, кажется — вот-вот переломает мне рёбра.

Меня колотит. И из клубка чувств я никак не могу выцепить то самое — раненое и кровоточащее.

Зря я поехала в аэропорт. Надо было думать головой, а не поддаваться эмоциям.

Одному Богу известно, что теперь обо мне думает Артур…

Мне стыдно за то, что я сделала. Этот стыд пропитывает меня от макушки до кончиков пальцев. Я чувствую его в каждой клеточке.