Книга Развод. (не)фиктивная любовь, страница 6 – Ева Стоун

Тогда-то он и познакомил меня с первым по влиянию бизнесменом в наших краях.

Это был Андрей Грозовой, отец Артура Грозового.

Того самого, что прямо сейчас до треска моих костей держит меня в тисках своих рук.

— Да, Марьяна, — цедит сквозь зубы Артур. Наши лица так близко, что я чувствую его обжигающее дыхание на своих губах. — Я предъявляю на тебя права. И другого мужчины, кроме меня, в твоей жизни не будет. Усекла?

Это он, конечно, замахнулся. Слава богу, контракт у нас не навечно, а на десять лет, если я правильно помню.

Но в этом и загвоздка. Чертову бумагу я подписывала, будучи влюбленной по уши, и тогда я еще не знала, насколько любовь у нас будет невзаимная.

— Получается, я умру старой девой, — горько смеюсь ему прямо в лицо. — Если не считать тех ночей, когда ты ложился со мной в постель, исключительно для того, чтобы я забеременела.

Грозовой мрачнеет, испепеляет меня взглядом.

Но ответить ему на мои слова нечего. Ведь это правда — наша дочь родилась не от любви, а потому что так было «надо».

Вернее, я Артура любила. Тайно, болезненно, сильно. Причем это была любовь с первого взгляда, и я ничего не могла с собой поделать.

Сын Грозового старшего, а тогда моему мужу было двадцать четыре, был тем самым плохим парнем, с мужественной, но беспощадно красивой внешностью.

Стильный, остроумный и сексуальный настолько, что мой неискушенная девичья фантазия вдруг сама начала выдавать картинки, от которых я краснела до кончиков ушей.

Я была наивна и думала, что отец просто познакомил меня со своим приятелем и его сыном.

Оказалось, что это были смотрины невесты. То есть девятнадцатилетней, наивной и неопытной меня.

— Ты на таблетках? — неожиданный вопрос Артура вышибает у меня почву из-под ног.

— В смысле? — дергаюсь, потому что инстинкты вопят о надвигающейся опасности.

— В прямом. Сару я люблю, но пацан бы тоже не помешал.

Твою ж…

Я туго сглатываю, прикидывая уготовленную мне судьбу.

— Договор не подразумевает рождение еще одного ребенка! — блефую, потому что не вчитывалась в ту унизительную бумагу.

Купится ли на это Артур?

— Тогда больше не жалуйся, что умрешь старой девой, если не хочешь оказаться в моей постели.

— Подлец! — повышаю на него голос.

— Возможно, — скалится он самодовольной улыбкой, правда, недолго.

Его кое-что отвлекает.

В спальню входит огромный темно-коричневый лабрадор-ретривер. И он рычит. На меня!

— Джек, спокойно, — тихо, но резко приказывает Артур, и пес успокаивается.

— Отпусти меня, животное, — пытаюсь выпутаться из объятий мужа, но он не отпускает. — Артур, отпусти я сказала!

Сил моих нет больше терпеть этот балаган.

Пес реагирует на мой крик и начинает лаять, подходя все ближе к нам.

— Дура, — бросает мне Грозовой и наконец-то убирает от меня свои руки.

Я пячусь. На шагов десять, не меньше. Мне нужно прийти в себя. Руки дрожат, по лицу снова текут слезы, размазывая тушь.

— Джек, место, — командует Артур, и жестом показывает на дверь, чтобы пес ушел прочь.

Но животное минует его и уверенно идет ко мне.

— Что происходит? — мне страшно. Собака меня не знает, и мало ли что может взбрести псу в голову. — Артур! — зову мужа.

— Не ори и не двигайся, — слишком спокойно говорит он, словно уверен, что его громадный питомец меня не тронет.