Книга Молия, страница 118 – Маргарита Серрон

— Я держу его, давайте братья, без веревок мы не справимся, тянем на счет три.

Когда Макс оказался на земле, отец Илларион вытащил небольшую деревянную лестницу и положив на нее Макса, закрепил его тело, привязав к деревянным брусьям. На таких импровизированных носилках монахи на подкашивающихся ногах потащили Макса к жилым постройкам.

— Может фельдшера привезти?

— Не поможет, яд уже всосался. Мы и сами ему промывание сделаем и тело разотрем жиром. Все в руках господа. Нет здесь специализированных больниц, и Жанна ему не поможет уже ничем. Слишком поздно. Нужно вертолет вызывать МЧС.

— Это так, у нее и оборудования нет никакого. Да и лекарств толком нет. А вертолет пока прибудет, так он и помрет, не дождавшись помощи. Сами пока справимся.

— А меня братья волнует вопрос, кто же такое сотворил? Нет у нас на острове людей, способных на такое изуверство, чтобы живых людей в могилу умирать бросить. Мы ведь на кладбище не ходим без надобности и крики о помощи не услышали бы. Весной бы только или летом трупы обнаружили.

— Да, нужно будет участкового вызывать, пусть ищет насильника. С острова ему до лета не уйти.

Киан положил Молю на кровать и лег рядом, хотя в этом не было никакой необходимости. Несмотря на все ранения, землянка восстанавливалась удивительно быстро. Она уже не была смертельно бледной и просто спала, утомленная бессонной ночью и волнительным утром. Жрец еще раз проверил ее пульс. Все было в норме. Почему же тогда он лежит с ней рядом, не желая расставаться даже на мгновение? Она была уже вне опасности, ей ни что не угрожало. Все раны на теле он ей обработал. Моля даже не пикнула, она не сопротивлялась и не стеснялась своей наготы, разрешая ему заботиться о ней. Правда и слов благодарности он не дождался. Киан разделся и осторожно забравшись под одеяло, обнял девушку. Такого блаженства он не испытывал никогда. Он жадно вдыхал ставший уже любимым аромат ее тела. Моля пахла свежей травой. Когда он пристрастился к ее запаху? Он не знал и не хотел об этом думать, наслаждаясь теплом нежной мягкой кожи. Осторожно, лишь кончиками пальцев он провел по женской груди и спустившись ниже, замер. Что он творит? Девушка спит, а он, пользуясь ее беззащитным положением, гладит ее тело, точно вор, крадущий удовольствие без спроса хозяйки. Зачем он так поступает? Моля очнется, и сама распахнёт объятия перед ним, так поступают все женщины. А если она не захочет переспать с ним? Если отвергнет его, как было не один уже раз? В голове маленькой землянки слишком много глупых мыслей и куда они ее заведут — не известно. Она принципиальна, упряма и совершенно непредсказуема. И он не может просчитать ее поведение, как делал это тысячи раз в своем мире с окружающими его людьми. Он не может управлять ей и знать наперед, что она выкинет. Она просто любопытна ему, вот и все. Голое любопытство и похоть. Ничего больше.

Вдруг жрец замер. Что-то кольнула в груди, как только он представил, что, Моля отворачивается от него навсегда и уходит к Максу. Стало холодно, по-настоящему холодно. Он сильнее прижался к груди девушки. Все труднее ему было управлять своим возбуждением, которое пульсировало огнем между ног. Не выдержав пытки, он спрыгнул с кровати и вышел из комнаты, плотно закрыв дверь. Выйдя голым на улицу, он обтерся холодным снегом, приводя обостренные чувства в привычное состояние. Нет, он не даст ведьме себя околдовать. С ним эти фокусы не пройдут. Никакая магия не действует на жрецов, в которых течет древняя божественная кровь. Что тогда происходит с ним? Почему он весь горит? Киан посмотрел на пасмурное снежное небо и понял только одно-ему нужно держаться от девушки как можно дальше. Ему нельзя с ней сближаться, как бы не хотелось. Он взял себя в руки, запретив думать и фантазировать о соблазнительном женском теле. Спать, нужно спать или он опять впадет в раздражительность и начнет все вокруг замораживать. Осталось еще немного, нужно потерпеть всего лишь несколько недель. Он организует бал, объявит всем о своей свадьбе и тогда его вернут назад домой. Вернувшийся контроль поднял жрецу настроение. Холодное равнодушие завладело его разумом.