Книга Молия, страница 172 – Маргарита Серрон

— Киан, ты мне-никто, поэтому не нуди со своими нравоучениями. Я жила без тебя много лет. И проживу еще больше. Спасибо за мое спасение и спасение моего друга, но все остальное тебя не касается. Это моя жизнь и ты не входишь в круг людей, которым я доверяю. Поэтому сосредоточься на приеме. Мне нужен человек, который обучит меня этикету. Я не хочу тебя опозорить и все сорвать. Я умею быть благодарной.

«Я вырву любовь к тебе из своего сердца, как только ты исчезнешь» — это уже ведьма подумала про себя.

Моля встала с кровати и гордо подняв голову, вышла из комнаты. Киан задумчиво смотрел ей вслед. Он ясно понял, что девушка расставила границы, к которым ему не разрешалось приближаться. Он, жрец, распоряжающийся судьбами сотни тысяч людей, не мог справится с одной вздорной землянкой, которая возомнила себя черт знает кем. Да какая ему разница, что происходит в ее жизни? Она лишь инструмент для достижения цели. Почему же его волнует жизнь этой глупой смертной? Киан не понимал себя, не понимал окружающий мир, и был уже почти согласен с решением жрецов о его женитьбе, лишь бы вернуться в привычный ему мир. Но гордость не позволяла ему на прямую связаться с советом жрецов и объявить со смирением, что согласен с их решением. Он хотел вернуться назад, но не побежденным, а победителем. А на войне все средства хороши, сгодиться и шантаж, лишь бы быстрее попасть домой.

Утром следующего дня Моля села в такси и выехала из особняка, не сказав никому куда направляется. Но она не хотела, чтобы ее поездка выглядела как бегство, поэтому предусмотрительно оставила записку на столе в гостиной. В конце концов она не заключенная, и у нее могут быть свои личные дела. Она ехала по адресу, который ей дал дух наемника. Было раннее утро, и она надеялась застать дома его жену и ребенка, а также она собиралась самостоятельно выяснить имя заказчика всей операции. Тогда не нужно будет Киана ни о чем просить. Она не хотела от него одолжений. Она и сама в состоянии справиться. Потом она планировала поехать к Максу в больницу. Она скучала по нему и хотела узнать от врачей, как обстоят дела. Заодно и спокойно подумать, что можно для него сделать. Неопытная ведьма чувствовала себя новоявленным сапером на минном поле жизненных перипетий. Вроде и знания есть, только опыта нет и наставника, чтобы подсказал. Моля слышала, что ведьмы объединяются в ковены, но была к этому не готова. Бабуля прожила без чужих указок, и она как-нибудь проживет. Она по-прежнему не доверяла людям, помня, как они могут быть опасны. Бабулю не раз пытались обидеть пьяные разъярённые мужики, заведенные жалобами своих жен. Даже дом их несколько раз поджигали. Только не знали они глупенькие, что огонь — это их с бабушкой родная стихия. Старая ведьма могла управлять огнем, могла заставить его перекинуться на поджигателей, или выйти их горящего дома без единого ожога. После неудачных попыток избавиться от ставшей поперек горла ведьмы, деревенские активисты успокаивались и наступало временное перемирие. Бабуля помогала всем нуждающимся, но Моля навсегда запомнила перекошенные ненавистью глаза поджигателей. Она пряталась в саду и все видела и слышала. Нет, она не сможет никому доверять, никогда.

Моля подъехала к обычному многоквартирному дому, расположенному не в лучшем районе Москвы. В обшарпанном подъезде не работал домофон, и она поднялась на второй этаж, зажав нос рукой. В подъезде воняло как в сточной канаве.